Чтение онлайн

— Там будет ректорат, какие уж кавалеры.

— Ну, значит, покоришь всех старых хрычей, — усмехнулась она.

— И как интересно я буду их покорять? Вот этими двенадцати…

— Девяти!

— Девятисантиметровыми ножными стилетами? Да там большинство, думаю, даже и не знают, что такое «винтаж», зато наслышаны про варикоз.

— Ну ты же не варить их будешь. А вот то, что эти старые хрычи с варикозом оценят твои щиколотки, я могу гарантировать. Хочешь, на Полоцком опробуем? Уверена, его реакция поднимет твою самооценку.

— Думаешь, я могу понравиться даже такому как он?!

Марианна фыркнув, сделала шаг по направлению к двери.

— Нет, не надо, — перехватила я ее за руку. — Наиболее опасные эксперименты на наименее ценных членах экипажа — начнем со старых хрычей. И если хоть один попадет после этого в реанимацию, я так и быть поверю тебе.

Хрычей старых и правда было много…

Ну, не столько конечно, но общий возрастной контингент был «кому за пятьдесят».

Я взглядом обвела шикарный банкетный зал — красиво. Фирма, которая украсила зал, постаралась на славу, как будто находишься в сказочном зимнем замке Снежной королевы. Все белое и сверкает. На столах накрахмаленные скатерти, бокалы мерцают в свете мягко приглушенной хрустальной люстры.

— Ирина Райвайн? — ко мне подошел старикашка с унылым выражением лица.

— Да, — осторожно ответила я.

— Шестой столик, — проговорил он абсолютно пустым голосом и исчез.

— Это метрдотель, — тихо шепнул мне на ухо незаметно подошедший Марун.

— Это в смысле, чтобы мы знали, куда садиться?

— Да…

Парни пожали друг другу руки и встали по обе стороны от меня. Чувствовала я себя как под конвоем.

— Марун, а где мой План развития студ. клубов? — спохватилась я.

— Отдал Толоку… — рассеянно ответил Берднев. — Я на секунду… — быстро добавил он и стремительно направился к небольшой группе пожилых мужчин.

— Куда это он? — удивленно спросила я у Зорана.

— Отец, — коротко бросил мне Полоцкий. — Будешь? — взяв два бокала шампанского с подноса официанта, любезно предложил он.

— Да, — кивнула я, стараясь рассмотреть, кто же из них отец Маруна.

По моим представлениям, если он банкир, то должен быть в костюме и выглядеть полной противоположностью Маруну. Кстати Берднев-младший и сегодня не отказался от своего стиля. Он, конечно, не пришел в джинсах и футболке, но костюм на нем был спортивного кроя, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а галстук вообще не наблюдался. Но даже в столь необычном для себя прикиде выглядел он потрясающе.

— Идем, сядем? — проговорил Зоран, со скучающим выражением лица смотря на пеструю публику вокруг.

— За шестой столик, — хмыкнула я.

— Хочешь, сядем за седьмой, — безразлично пожал он плечами.

— А что, так можно?

— Нет, — каверзно улыбнулся он в ответ, — но будет забавно смотреться, когда распорядитель попытается деликатно нам объяснить, что мы ошиблись.

— Да ну тебя, — буркнула я.

Вокруг шестого столика стояло всего шесть стульев, и на одном из них сидел Толок, внимательно читая какие-то бумаги.

Хм… а где третья шестерка? Для полного ощущения грядущего апокалипсиса.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я.

— А, Ирина, — оторвавшись от чтения, откликнулся Юрий Анатольевич. — Присаживайтесь, — он похлопал по стулу возле себя.

Я кинула жалобный взгляд на Зорана. Полоцкий пожал плечами и отодвинул для меня стул, чтобы я села.

— Полоцкий, я думаю, Вам лучше пойти найти Берднева, — сухим тоном, смотря из-под очков-половинок, проговорил Толок.

— Зачем? — удивился тот.

Юрий Анатольевич не ответил, лишь указал взглядом на что-то за спиной Зорана. Парень развернулся, я тоже проследила в направлении, указанном зам. ректора, и заметила, как Марун стремительно проходит по центру зала. Выражение лица я не увидела, а вот сжатые в кулаки руки и напряженность при ходьбе сразу бросились в глаза.

Зоран, молча, отправился вслед за ним.

— А что случилось? — осторожно поинтересовалась я.

— Извечный конфликт отцов и детей, — отрешенно проговорил Толок, следя взглядом за Полоцким. Затем, словно бы очнувшись, перевел взгляд на меня и как-то грустно, или даже печально, улыбнулся. — У этих детей есть все, кроме понимания и выбора.

— Этого почти ни у кого нет, — заметила я.

— Да, — согласился Толок, — но в их ситуации все это ощущается намного острее, и шаг в ином направлении от уже выбранного пути не просто бунт молодого поколения, а не допустимость самого действия, которое никогда не будет принято и понято.

Я пожала плечами, не решаясь вступать в полемику с зам. ректора.

— А против чего бунтует Марун? — поинтересовалась я.

Хотя… откуда Толоку знать?!

— Против будущего… Кстати, — оживился Юрий Анатольевич, и я невольно вздрогнула от столь резкой смены настроения и темы, — занятный план развития работы Совета Старост и студенческого клуба.

— А-аа?

— Я так и думал, что Вы не сами писали, — самодовольно произнес Толок. — Кто? Эрденко? Берднев?

— Кондрашовы, — промямлила я, отпираться не имело смысла.

— Занятно, — усмехнулся Юрий Анатольевич. — Не переживайте, ректор от вашей программы был в восторге.

Я опять вяло кивнула. Ну что тут еще скажешь…

— И да, Ирина, когда в следующий раз будете рассказывать увлекательные истории преподавателям, пусть они будут менее грандиозными, — как бы между прочим заметил Толок.

— Не поняла? — я удивленно уставилась на зам. ректора.

— Знаете, когда в кабинет ректора врывается профессор, заслуженный деятель наук и начинает рассказывать о том, что мы не имеем права отдавать таких прекрасных студентов другому ВУЗу…

— Ой.

— То-то же, — усмехнулся Толок. — Вот Вам и «ой».

— Простите, пожалуйста… — я опустила глаза. Мне стало очень стыдно.

Значит, препод по начерталке пошел общаться не просто с зам. ректора по учебной части, что было бы логично, а с самим Горынычем. Эх… Хорошо еще, там Толок был… Прикрыл, что называется. И при этом уже не в первый раз. Мне, конечно, не на что жаловаться, но только сейчас до меня дошло, что Толок вот уже на протяжении трех лет вытаскивает меня из всех заварушек, в которые я влипаю.

— … и в дальнейшем развитие Университета…

Я с тоской посмотрела на сцену. Сейчас там выступал проректор по науке — нудно. Средь такого великолепия стоит веселиться и танцевать, а не слушать заумные доклады. Я скосила взгляд на соседей по столику. Зоран и Марун тихо о чем-то переговаривались, явно игнорируя выступающего на трибуне и до кучи всех остальных. Ректор временами кидал на меня тревожные взгляды, но через некоторое время успокоился. Я признаков безумств не проявляла, вела себя прилично, спиртное не пила, со стола все подряд не хватала — короче вела себя полностью в соответствии с тем, в каком обществе оказалась. Даже мой отсутствующий взгляд, которым я смотрела на сцену, ректор принял за внимательно-слушающий и вдумчивый. А вот Толок сразу просек, что мне откровенно скучно, и я из последних сил борюсь, чтобы не сползти по спинке стула и банально не вздремнуть.