Чтение онлайн

Первым появилась громадная чёрная тень, напоминавшая мраморную колонну с кроваво-красными прожилками. Она опустилась на тракт, раздробив землю, и следом пришёл оглушительный грохот и сильный ветер. Лепесточек дёрнулся, но Магнус удержал его на месте. Потрошитель щёлкнул острыми зубами, однако тогда же ройаксен сделал второй шаг, и этот звук заглушил всё вокруг. Где-то вдалеке загалдели птицы, сорвавшиеся с деревьев, испуганное зверьё сорвалось с места — Клаудия поняла это по лицу Эйкена, слушавшего одну из своих теней, вернувшейся в числе первых.

Какой-то странный писк раздался со стороны Пайпер. Клаудия метнула на неё злобный взгляд, но её злость быстро прошла. От страха Пайпер тряслась едва не всем телом, но догадалась закрыть рот руками, чтобы не издать ни звука. При этом её расширившиеся глаза были направленные вверх. На верхушки тёмных деревьев, галдящих птиц, спешащих убраться как можно дальше, и ройаксена.

У ройаксенов не было лиц, только бездна тьмы, в которой изредка вспыхивали звёзды цвета крови и из которой, не переставая, валил красный дым, но в остальном устройство их тел было почти таким же, как у великанов до северного заклятия, разве что чуть более внушительным. Чаще всего ройаксены были как минимум в пятьдесят метров ростом, и каждый миллиметр их крепких тел был пропитан хаосом и проклятиями. Из старых ран сочилась чёрная кровь, прожилки на телах напоминали трещины красного цвета, а рёв их был так громоподобен, что вполне мог заглушить рокот полного сил великана.

Когда Третьему подвернулся случай, он тщательно изучил тело мёртвого ройаксена и сказал: они не великаны, подвергшиеся воздействию хаоса, но и не изначальные жители Диких Земель. Они были сигридцами, но с ними произошло что-то, чего Третий не мог объяснить, лишь знал, что количества хаоса в телах ройаксенов было порядочным. Не все тёмные создания могли управиться с ними, ведь в изменённых телах ройаксенов циркулировал чистый гнев и ярость, которую никто не мог обуздать. Они были воистину устрашающими гигантами, бороздившими территорию Диких Земель безо всякой цели.

Каждый ребёнок знал: почувствовал приближение ройаксена — прячься, да так, чтобы не издавать ни звука. У ройаксенов чуткий слух, и без защитных сигилов от них не скрыться. Если прятаться негде, целиться нужно точно в бездну тьмы со вспыхивающими звёздами и дымом, и обязательно сокрушителем. Обычное оружие лишь разъярит ройаксена, будь то маленький ножик, который даже почувствовать трудно, особенно такому чудовищу, или сама Золотая Стрела. Хотя Клаудия сомневалась, что Золотая Стрела не справится с ройаксеном.

Обычно они устраняли ройаксенов, но сейчас это было слишком опасно. Клаудия научилась различать этот гул, эхом раздававшийся в голове, от иного, когда чудовище было в ярости. Сейчас ройаксен был спокоен и просто шёл в никуда, они бы могли справиться с ним даже с помощью одной стрелы. Третьему нужно лишь нанести на стрелу сигилы, которые сделают из неё сокрушитель, и хорошо прицелиться, но сальватор стоял, держа ладонь поднятой, и ждал, пока ройаксен отдалится. Он явно не хотел рисковать ни одним из них. Или думал, что его рука дрогнет. Клаудии были ненавистны оба варианта.

Время тянулось невообразимо медленно. Нельзя было выходить из укрытия сразу же: ройаксен бы почувствовал их и напал, ведь он везде видел угрозу. Оставалось лишь ждать, пока он удалиться на достаточное расстояние, и лишь после изменить маршрут. Ройаксен двигался в сторону крепости Конте — значит, им придётся сделать крюк, чтобы уж точно не столкнуться с ним.

Когда Третий наконец заговорил, Клаудия показалось, что прошло две вечности:

— Мелина, мне нужна бумага.

Мелина молча нашла в своих седельных сумках пергамент и кусочки угля. Третий быстро написал послание, свернул его и вручил Эйкену.

— Пусть твоя самая быстрая тень передаст это Конте.

Эйкен кивнул, сжав послание в руках. Тень Сапсана, крылья которой трепыхались даже сейчас, словно она уже парила в небесах, сжала в когтях протянутое послание и сорвалась с места. Часть предплечья Эйкена опустела.

— А мы не могли…

— Пусть этим занимаются Конте и его охотники, — прервал его Третий, похлопывая Басона по шее. — Нам нельзя отвлекаться.

— Как скажешь, — надувшись, буркнул Эйкен.

Он, по всей видимости, хотел продемонстрировать, какими свирепыми бывают его тени. Вот только Клаудия не понимала, для чего.

— Сделаем остановку через пару лиг, подальше от пути, выбранного им. Пусть лошади отдохнут и успокоятся.

— Твою испуганную лошадь случайно не Пайпер зовут? — не удержалась от колкости Клаудия.

Третий закатил глаза, поджав губы, но ничего не сказал. Пайпер всё ещё закрывала себе рот. Даже не шелохнулась, когда Мелина вновь взяла Венца под уздцы и вывела на тракт.

Она и впрямь была до смерти напугана.

***

— Нельзя же быть такой злой, — проворчал Эйкен, старательно гипнотизируя свою флягу. Он не признался в этом, но Клаудия знала: из-за близости ройаксена хаос, живущий в теле Эйкена, едва не вышел из-под контроля, что, в свою очередь, сказалось на его управлении тенями. Он устал, хотел есть и пить, но делал вид, будто уже опустевшая фляга его ничуть не волнует.

— Я не злая, — пожав плечами, возразила Клаудия.

— Я видел как ты улыбалась, когда Пайпер стошнило.

— Наоборот, это же хорошо, когда человека рвёт. Организм очищается.

— Клаудия, — осуждающе прошептал Эйкен.

Клаудия действительно не злорадствовала. Она могла быть жестокой, подозрительной и мстительной, но она бы никогда не посмеялась над человеком, который впервые увидел ройаксена. Клаудия сама, увидев его в первый раз, не была образцом сдержанности и уверенности. Просто теперь, как надеялась девушка, Пайпер понимала, что жёсткое седло, отсутствие душа (что это вообще такое?) и какого-то там шампуня — мелочи в сравнении с тем, кого они могут встретить.

Пайпер сидела на холодной земле, прижав колени к груди, и слушала радостный щебет Стеллы, параллельно крутя флягу в руке. Стелла перевоплотилась в человека меньше двух минут назад, всего за минуту натянула всю одежду, выданную Третьим, и не забыла даже про тёплый плащ. Энергия из неё била, ведь в обличье волчицы она не могла разговаривать, только пытаться выразить свои чувства через тявканье, вой и какие-то незначительные действия. Судя по лицу Пайпер, она бы предпочла сейчас слушать именно тявканье.

Как только Третий объявил, что они могут остановиться, — возле какого-то старого строения, уже почти поглощённого лесом, Пайпер соскочила с Венца, едва не упав, и избавилась от скромного завтрака прямо под поваленным деревом, поросшего синим мхом. Кто-то из фей протянул сочувствующее «у-у», а когда Пайпер, судя по звукам, была готова продолжить, Третий едва успел подхватить её волосы. Он что-то очень тихо говорил ей, медленно и обнадёживающе гладя по спине, пока Пайпер бормотала какую-то чушь (наверняка земную, Клаудия даже не сомневалась в этом) и краснела. И чего только тут стесняться? Едва не каждого выворачивало наизнанку на глазах у других. Магнуса как-то отравили, и его стошнило прямо на камзол Третьего. Можно считать, что Пайпер прошла боевое крещение.