Чтение онлайн

— Наши с Третьим клятвы предполагают, что я буду сообщать ему ту информацию, в которой он нуждается, взамен на магию. Но это не значит, что я готов заключать ту же клятву с тобой. Я убью тебя без колебаний, только дай мне повод.

— Жду с нетерпением.

Они замолчали, прожигая друг друга одинаково ненавистными взглядами до тех пор, пока Джокаста не начала чувствовать, что её плечо уже немеет. Словно почувствовав это, Катон, смотря на неё сверху вниз, произнёс с расстановкой:

— Однако я здесь, потому что знал, что без меня вы не справитесь. Ты убила Ифтикар, но это лишь начало.

Джокаста сжала челюсти, запретив себе показывать страх и волнение. Ифтикар спал много лет, ограниченный сигридской магией, которая была им недоступна, и только Дикая Охота знала, где он покоится. Катон ни за что не смог бы избавить его от магии, удерживающей его глубоко под землёй, и Джокаста ни на секунду об этом не забывала. Но ей не понравилось, каким тоном он сказал об Ифтикаре. Катон знал, что силён и нужен Элве, и беззастенчиво демонстрировал это словами и действиями. Он в одиночку убил вдвое больше, чем Джокаста и все её воины, но, разумеется, ему этого было мало. Всегда будет мало для вождя Дикой Охоты.

— Ветер шепчет, что Гасион пробудилась.

Джокасту словно окатили ледяной водой.

— Нет, — выдавила она скорее инстинктивно, чем осознанно.

— Я искал её десятки лет и не нашёл, но теперь я знаю, что она пробудилась. В Энтланго появились новые Башни, дом Бехар не справляется. Я думаю, что… — он запнулся, впервые по-настоящему показав, что способен испытывать те же противоречивые эмоции, что и сигридцы, и продолжил, перед этим сглотнув: — Я думаю, что Карстар нашёл её первым и поднял, связав с одной из Башен.

Стелла не знала, какие боги уберегли её память от ужасов Вторжения и первых часов в Диких Землях, что были после. Или дней. Она действительно не могла этого сказать — время ощущалось размыто, словно было серыми красками на палитре. Откуда подобная ассоциация в её голове, она тоже не представляла — может, видела что-то подобное до того, как боги уберегли её, совсем ещё маленькую, от Вторжения. Жаль, что они не уберегли её от Дикой Охоты, первой оказавшейся там, где была Стелла.

Но тогда она считала, что это как раз-таки боги привели их, чтобы спасти её.

Она стояла, прижимая к себе что-то мягкое, грязное, — может быть, это была её игрушка, с которой она засыпала, чтобы не бояться монстров под кроватью, — и смотрела, как тени обретают очертания лошадей и людей. Стелла никогда такого не видела и должна была бы испугаться, особенно после того, как что-то действительно ужасное вынудило её выйти на улицу из дома, но почему-то стояла, не шевелясь, и смотрела, затаив дыхание. Кто-то говорил ей, что принцы всегда появляются на лошадях.

— Ну надо же, и что за малышка нас тут ждёт?

Стелла повернула голову к высокому, точно башня, мужчине, сделавшему шаг к ней. Его одежда не напоминала ту, что она откуда-то помнила, сплошные чёрная кожа да яркие ткани, множество ремней с оружием и на боку — тёмный рог с потемневшим, но ни в коем случае не заржавевшим, металлом. Короткие светлые волосы трепал ветер, разноцветные глаза внимательно изучали её, правый — синий, как море, левый — красный, как кровь. Это ничуть не испугало Стеллу, но она почему-то сделала наш назад. Наступила на что-то мокрое, склизкое, влажно хрустнувшее. Хотела посмотреть, но мужчина с разноцветными глазами взял её за подбородок и произнёс:

— Не смотри, малышка, иначе спать не сможешь.

Стелла сглотнула, сильнее прижала к себе нечто мягкое и грязное, и, возможно, даже почувствовала себя немного лучше. Тогда она этого не знала, но после поняла, что на неё воздействовали магией настолько древней, что ей даже не было названия.

— Что ты тут делаешь совсем одна? — спросил мужчина, присаживаясь перед ней на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

Стелла не могла вымолвить ни слова. Она умела говорить, правда, и обычно лепетала без умолку, рассказывая и описывая всё вокруг, но сейчас будто язык проглотила.

— Не бойся, — почти ласково произнёс мужчина. — Я тебя не обижу. Давай познакомимся? Я Катон.

Её учили, что всегда нужно представляться, но она также помнила, что с незнакомцами нельзя разговаривать. Чей-то чужой голос напоминал и о том, и о другом, и Стелла беспомощно жевала нижнюю губу, не зная, как ей быть. Сказать или не сказать?..

— Не бойся, — тихо повторил Катон, улыбнувшись. — Маленьким девочкам не место здесь, так что я тебе помогу.

Стелла и не боялась. Она была очень храброй, что не раз доказывала самыми разными способами. То не ложилась спать вовремя, то залезала на крышу, куда ей было нельзя, то бегала с местными мальчишками и даже дружила с собаками, живущими в соседском доме.

— Сколько ей? — произнёс кто-то из спутников Катона.

Стелла хотела получше рассмотреть его, но успела заметить лишь чёрные волосы да стальные глаза — Катон, всё ещё держащий её за подбородок, повернул её голову к себе.

— Не больше пяти, наверное, — ответил он, смотря в её глаза так пристально, что Стелле стало даже неуютно. — Совсем юная, следовательно, очень вкусная.

— Почему же её не тронули? — продолжил один из его спутников.

— Скажешь мне, малышка? — спросил он уже у неё, улыбнувшись так широко, что стали видны клыки. — Почему тебя не тронули? Тёмные создания, твари, шеду, демоны — называй их как хочешь, только скажи, почему они пощадили тебя.

Тогда Стелла не знала, что заставило её не сказать, а показать, но после поняла, что совершила непоправимую ошибку. Если бы всё было иначе, она, возможно, была бы свободна от смешенного чувства, состоящего из ответственности, вины и благодарности, которое взрастил в ней Катон, и оставила бы Охоту намного раньше.

Или же она была бы мертва.

Стелла не представляла, как у неё это получается — она просто меняла одно обличье на другое, сбрасывая или разрывая одежду, которой проклятие никогда не касалась, и уже смотрела на мир острыми волчьими глазами, чувствовала все запахи и то, что было недоступно ей как человеку.

Стелла много лет думала, что, если бы просто сказала, Катон не был бы так заинтересован в том, что она показала. Но он увидел прекрасную возможность, за которую тут же ухватился, и Стелла поняла, как сильно та отравляла её, намного позже, когда её тело и душа уже были сломаны.

— Интересно, — произнёс Катон, выпрямляясь. В обличье волчицы Стелла была крупнее, но не намного, и теперь в холке она достигала ему середины бёдер. — Ты можешь меняться по своему желанию?