Чтение онлайн

Киллиан со сдержанным интересом смотрел на девушку перед собой, выглядевшую так, словно она хочет провалиться сквозь землю. Наспех приглаженные чёрные волосы, запах соли на побледневшей коже бронзового оттенка, озадаченность пополам с нездоровым любопытством в золотых глазах. И довольно простой камзол из синего бархата, который, вообще-то, принадлежал Третьему.

— Ты не мог найти что-нибудь получше? — пробормотал Киллиан, ущипнув себя за переносицу.

Третий озадаченно склонил голову набок.

— Забудь, — бросил Киллиан. — У тебя в голове, как и всегда, один ветер.

Сидящая за общим столом Клаудия растянула чёрные губы в хищной улыбке.

Третий — невозмутимый и непоколебимый, точно вековое дерево из священной дубовой рощи, простиравшейся юго-восточнее дворца Ребнезара, — смотрел на них с единственным чувством, которое только мог позволить себе продемонстрировать. Это не было ни растерянностью, ни непониманием, это было равнодушием ко всем колким комментариям, которыми его награждали остальные. Третьему вовсе не нужно было реагировать, чтобы показать, что он услышал: он обязательно запомнит всё, что ему сказали, но обдумает это позже, потому что сейчас никакие слова о ветре в его голове не могли заставить его свернуть с намеченного курса.

— Ты сказал, что приведёшь её, — напомнил Киллиан, складывая руки за спиной. Он не мог просто вздохнуть, разочарованный всем и ничем одновременно и в то же время обрадованный, что Третий вновь стал напоминать того самого великана, которого он всегда знал. В присутствии Клаудии Киллиан ещё мог позволить себе вольностей, которых в его прошлой жизни было значительно больше, но не перед человеческой девушкой, укравшей у Третьего камзол.

Киллиан старался держаться величественно, чтобы никто ни на мгновение не поддался мысли, что он не достоин короны великанов, но, наверное, в очередной раз потерпел неудачу. На голове Киллиан не ощущал тяжести венка, заменявшего настоящую корону, зато на коже чувствовал солёные брызги и ветер, пробирающий до костей даже самого настоящего великана, рождённого среди льдов и снегов. Несмотря на почти две сотни лет, в течение которых Киллиан представлял себя как короля, в руках которого находилась власть и ответственность за жизни подданных, он всё ещё чувствовал себя слишком слабым и неподготовленным. Управлять родом Дасмальто, довольно малочисленным в сравнении с Лайне, — всего лишь он и Жозефина, бывшие прямыми наследниками и полноправными властителями, — у него получалось лучше, чем управлять целой Омагой и великанами, что присягнули ему на верность. Киллиан просто не представлял, как Жозефина с этим справлялась. Знал, что ей всегда помогал Роланд, и всё равно не понимал, откуда в ней было так много силы, благодаря которой она не только едва не отбила первенство у Роланда, но и доказала всему Ребнезару, что достойна править его народом.

Он как наяву слышал её голос, мягкий в моменты семейных ужинов и громкий во время пиршества, ощущал её руки в мозолях и запах металла и драгоценных камней, из которых состояла её корона. Он слышал её голос, призывающий Гилберта не докучать расспросами о дальних странствиях, и попытки остановить Гвендолин от напряжённых переглядок с Фортинбрасом за право первым сорваться со скучного празднества. Даже удивительно, что при этом она почти не обращала внимание на Алебастра, бывшего куда более сумасбродным.

Киллиан сжал челюсти, смотря Третьему в глаза, и ничего в них не находил. Даже привычная ему расчётливость уступила, когда он совершенно искренне и будто с нотками невинности ответил:

— Я и привёл.

— Два с половиной часа спустя.

Третий пожал плечами.

— Появились дела, требовавшие нашего внимания.

— И под этим вниманием ты, конечно же, подразумеваешь сальваторское.

Не было никаких дел, которые Третий мог охарактеризовать этим словом, но он кивнул, соглашаясь, и уставился на Киллиана до раздражающего пустым взглядом. Зато человеческая девушка, неожиданно осмелев и будто услышав предложение присоединиться к беседе, натянула на лицу улыбку и выпалила:

— Кстати, приятно познакомиться. Меня зовут Пайпер.

— Киллиан из рода Дасмальто, принявший корону великанов, — отчеканил он, смотря на неё сверху вниз. Надо отдать ей должное: она не дрогнула под его взглядом. Если за два с половиной часа Третий, таскающий её непонятно где, не подготовил её к возможному холодному приёму, то это означало, что девушка куда решительнее и смелее, чем он думал. Ему это не нравилось, потому что это означало дополнительные проблемы, которых Киллиан вовсе не желал.

— Мне говорили о вас. Вы стали королём после того, как… — она замялась, очевидно подбирая нужные слова, и осторожно закончила: — Лайне умерли, верно?

Взгляд Третьего наконец изменился, но не в лучшую сторону: потемнел едва не до сапфирового, выдавая раздражение, боль и ненависть. Он отошёл к длинному столу, накрытому на шестерых, — будь проклято это шестое место, — и занял пустое, седьмое, предназначенное специально для него. Третий всегда сидел за противоположным концом, напротив Киллиана, но впервые это ощутилось не как возможность смотреть в глаза друг другу, а как попытка воздвигнуть преграду.

«Будь проклята человеческая девушка». Хотя Киллиан, конечно, не мог даже думать о таком, его крайне раздражало, что её неосторожные слова задели внутри Третьего всё то, что он с особым старанием хоронил долгие годы.

Третий никогда не любил разговоров о причинах, вынудивших Киллиана принять корону великанов, — правильнее было бы сказать о полном истреблении Лайне, но, к счастью, они всегда умело избегали этой формулировки, — однако сам Киллиан относился к ним куда спокойнее, чем многие от него ожидали. Он принял правду и смирился с ней, и потому не видел смысла винить Третьего в случившемся, даже если он сам продолжал ненавидеть себя. Он поступил так, как должен был.

— Это так, — кивнул Киллиан девушке, и она тут же, словно едва сдерживала любопытство, спросила:

— Если я правильно помню, вы были братом Жозефины? Ой, то есть королевы Жозефины, разумеется.

— Именно, — ещё раз кивнул Киллиан.

И, не желая больше подвергаться её расспросам, он протянул руку, приглашая Пайпер к столу. Эта была необходимая мера, которую обозначил Третий, но которая так сильно не нравилась самому Киллиану. Неужели девчонка такая слабая, что загнётся от одного обеда в одиночестве? Если Третьему так хотелось показать ей, какие они все гостеприимные, мог сам составить ей компанию. Он ведь так рвался защитить её.

Едва подумав об этом ещё раз, Киллиан подавил желание врезать Третьему по затылку. Почему когда он был намного младше, это срабатывало?

Пайпер смотрела на протянутую руку Киллиана с таким ужасом, словно он намеревался этой самой рукой свернуть ей шею. Или мог подобно лицедею достать откуда-то пару клинков и перерезать ей горло, вонзить их в сердце или ещё что. Не будь она сальватором и не защищай её Третий так рьяно, Киллиан бы определённо задумался над тем, чтобы просто избавиться от неё.

— Если бы мы хотели тебя отравить, — как бы вскользь упомянула Клаудия, подперев подбородок кулаком, — ты бы уже была мертва,

— Я знаю, — напряжённо отозвалась Пайпер. — Если бы вы хотели меня убить, ты бы всё-таки настояла на том, чтобы Икас отсёк мне голову.

Поколебавшись ещё несколько секунд, она заняла свободное место по правую руку от Третьего, оставив между противоположным концом стола ещё два пустующих места. Киллиан, ничуть не удивлённый подобным выбором и в то же время слегка озадаченный им, занял главенствующее место, послал Клаудии, оказавшейся справа, предупреждающий взгляд, и учтиво продолжил: