Чтение онлайн

– А это значит...

– ...что местность эта не такая уж и необитаемая.

Обдумывая новую информацию, историк замолчал. Потом спохватился и задал вопрос, мучавший его с того момента, когда тучи оставили их в покое (честнее было бы сказать, что с того момента, когда переодел штаны, но Кондратий всеми силами старался забыть о конфузе).

– Ещё остановки будут?

– Да, - к его удивлению, ответила Стерёга.
– В кратере Гарланда.

* * *

Скоростные десантные гравилёты высаживались на берегу один из одним, из них выскакивали люди с закрытыми лицами и профессионально прочёсывали местность. Старший людей в масках постоял в задумчивости у кострища, выслушал доклады и забрался в транспортный люк одного из гравилётов, внешне не отличавшегося от соседних.

– Были здесь и улетели. Живые, господин Андреев.

Хромой молодой человек щёлкнул пальцами. На сей раз, кажется, с чувством глубокого удовлетворения.

Четыре облака саранчи появились на горизонте внезапно и ускорились в направлении людей. Два гравилёта прикрытия дали по два залпа каждый из волновых орудий. Три или четыре уцелевших воздушных червя вызвали у людей в масках небольшой ажиотаж, они посоревновались в том, кто быстрее собьёт их из личного оружия.

– Куда проложить курс, господин Андреев?

– К кратеру Гарланда.

Глава 3

Всё недовольство Кондратия ненужной и опасной, на его взгляд остановкой у кратера, испарилось, когда он увидел открывшуюся перед ним картину. Но прежде чем описывать события далее, стоит вернуться ещё к одному разговору, состоявшемуся на борту гравилёта после успешного бегства от места нежданной встречи с саранчой.

Со свойственной историкам бесцеремонностью Кондратий затронул область, влезать в которую в Русенте считалось верхом неприличия.

– Господа, как вы поняли, я богат. Даже не "не бедствую", а богат.

– Это мы заметили, - проворчал Филимонов.
– Историкам, видать, хорошо платят, а?

– Не стану скрывать, государство обеспечивает нас щедрой рукой.

– И не только государство, а? Признавайся уж, раз начал.

– Да, очень много обращений от граждан. Частного порядка обращений. Всех интересует, кто и кем были их предки. И за эту работу они охотно расстаются с кредитами.

– Особенно если ты нарисуешь им биографию получше? А, историк?

– Не биографию. Теми, кто меняет по заказу биографию, занимается полиция. А я восстанавливаю людям родословную. Но ты прав. Если родословная оказывается получше, то кредитов за неё я получаю побольше

– И тебе не стыдно?

– Вот уж точно за что я не стыжусь! Считаю повальное увлечение генеалогией редкостной блажью. Чем дороже мы будем брать с клиентов, тем быстрее общество этой блажью переболеет.

– И найдёт себе новую блажь.

– Но мы уже не будем к ней никакого отношения.

Филимонов внимательно посмотрел на Кондратия, крякнул, а потом резко потребовал: "Так, парень, а теперь говори, что на самом деле хотел".

– Я хотел сказать, что и у меня, и у всех... почти всех моих предков до Ника Звары исключительно имелась хорошо оплачиваемая работа, а иногда и положение в обществе. Немного странно для наследников предателя, не находите?

– Согласен, странно.

– Теперь о вас. Как я понимаю, вы тоже никогда не страдали от дефицита кредитов после возвращения из Сильфонта? И успели оплатить едва только появившуюся на практике и очень, очень, очень дорогостоящую в то время операцию ювенилизации - причём сразу две операции, себе и вашей супруге?

– Трудись, и труд твой будет вознаграждён сторицей. Мы трудились.

– После не слишком удачного завершения перехода из Сильфонта? И на фоне вашего знакомства сразу с двумя хиванскими шпионами? Сами верите в своё объяснение?

– Нет, не верю.

Кондратий посмотрел на собеседника победно и нанёс финальный удар.

– Я изучил все документы, связанные с трагедией под Югопортом, после которой братьев обвинили в шпионаже. Материалы дела, доказательства - всё это недоступно. Но мне попались данные о том, как мальчики жили почти целый год на базе. Не буду тянуть - если вкратце, то для двух безродных пацанов они просто купались в роскоши.

– То есть, кто-то или что-то заботилось о нас, выживших фигурантов сильфонтского перехода... Ладно, будем надеяться, что на старой дронийской базе мы найдём ответы на все вопросы. Или нас сожрут черви, что более вероятно, - Филимонов постановил завершить дискуссию, в которой едва ли не каждое новое предложение запутывало дело всё больше и больше.

Гравилёт сел на некотором удалении от кратера. Укрытие, маскировка, и трое героев своим ходом пошли к месту, памятному для двоих из них.

К востоку от кратера в густых зарослях травы кучно стояли допотопные транспортные роверы. Кондратий тихо определил их как "почти первопоселенческие", Стерёга также тихо подтвердила: "Да, говорят, что их копировали с привезённых чертежей". Привезённых с Земли - но на планете название "Земля" давно не употребляли.

Историк подошёл к одной из машин, измерил фон - лёгкое превышение за счёт долгоживущих, ерунда. Дёрнулся было к шлюзу, но девушка мягко остановила его: "Там мёртвые... внутри". Никому из спартанцев и в голову не пришло позаботиться о телах убитых беженцев, и роверы превратились для них в братские могилы.

– Как думаешь, они на ходу?

– Вряд ли, - Филимонов разочаровал историка.
– Механизмы без обслуживания столько не живут.

Ближе всех к восточному валу кратера стояли два уткнувшихся друг в друга ровера.

– В последнем был толстяк... Не помню, как его звали. Но он устроил бучу, орал, что мы спартанцы. Меня они взяли в заложники, и Алекс, чтобы спасти меня, согласился их отпустить. А спартанцы их взяли и убили. Даже разговаривать не стали, - давние события проносились перед Стерёгой как будто вчерашние.

Вразброс от транспортников стояли роверы другого типа - боевые, по-спартански грубые. Если машины беженцев внешне выглядели неповреждёнными или почти неповреждёнными, то в роверах их убийц то тут, то там виднелись небольшие пробоины.

Кондратий начал было подсчитывать спартанские машины, но Филимонов его прервал:

– Не трудись, одиннадцать.

– Экипаж одного, самого первого, уничтожил я. Думаю, что вот он, - продолжил рассказ старый разведчик.
– А остальные десять, включая тот, что разломан пополам, заслуга Зеркальцева. Нашего товарища по выходу. Ты читал что-нибудь про наш бой?