Чтение онлайн

Куда двигалась группа? Достигнув фунгуса, группа продолжила движение в прежнем направлении. Филимонов объяснил сделанный выбор просто: "А чем оно хуже других?". Возражений не было. Сталкиваясь с всё большим и большим числом странностей, троица путешественников негласно постановила поступать по первому наитию - возможно потому, что первой в головы приходила неслучайная мысль.

Что до странностей, то наибольшей из них на данный момент могло показаться нежелание людей упоминать находку у кратера - точнее, её происхождение и кто её мог подложить? В действительности, каждый из троих нашёл для себя ответ, но не собирался делиться им со спутниками, щадя их душевное равновесие.

Поход затягивался. Короткие остановки, лёгкие перекусы и отправление потребностей (умное снаряжение позволяло всё это делать, не снимая защитных систем). Ночевать не стали, шли и шли вперёд и встретили утро во всё том же монотонном и однообразном фунгусовом лесу.

– Филимонов, а вам не кажется, что мы сглупили?
– прохрипел историк. О, только Капитану ведомо, как же Кондратий устал!

– Сглупили мы, когда родились. А сегодня мы скоро куда-то придём. Смотри под девятое от нас дерево? Зелёную точку заметил?

– Сорняк какой-то. И его мы искали?... Подожди! Зелёное?!

– Ага! Парень, мы выходим в глаз фунгуса.

Глаз фунгуса, неизменный атрибут любого голосериала про храбрых полицейских и трусливых нарушителей общественного порядка. Представьте себе розовый лес, зелёные вкрапления в нём, которых постепенно становится всё больше и больше. Лес переходит в розовый кустарник, а за ним чудо из чудес - обычный зелёный луг. Иногда с деревьями и ручьями, иногда огромный, достаточный для разбивки лагеря на десятки людей, чаще - похожий на маленькую полянку. Но самое главное - здесь можно дышать без маски, пить воду и употреблять в пищу странные, но сытные порождения флоры планеты, высокие растения, без изысков именуемые "едиво".

На территории Русенты фунгус сохранился только в заповедниках, в остальных местах его безжалостно истребили, заместив, в основном, лесами. Заповедники были многочисленными, по несколько штук на базу, но ограниченные по площади, и обустраивать в них глаза фунгуса физически было невозможно. Хотя, говорят, что в паре-тройке мест удалось изобразить что-то отдалённо похожее, но Кондратий как истинный гуманитарий посещать заповедники не любил. Прямо скажем, он ни разу в них не был.

В наши дни глаза фунгуса находят с гравилётов за границами Русенты. А вот в старые времена русентийские разведчики владели искусством обнаружения глаз по ведомым только им признакам. Филимонов был из старых времён и он был разведчиком. Он владел. Или всё-таки его некто или нечто подтолкнуло в правильном направлении?

– Здесь мы и расположимся.
– распорядился Филимонов.
– Глаз приличный, километра на два в диаметре. Отдохнём, наберёмся сил и прочешем его весь. Подходящее местечко для поисков странного.

– М-м-м, давно не пробовала едива, - манерно промычала Стерёга, выставив в стороны оба мизинчика подобно шикарным дамам из шикарных же голосериалов. Филимонов заржал, глядя на эту картину. Историк был занят своим - буквально сдёргивал с себя опостылевшее снаряжение.

– Как думаешь, парень, - разведчик отвлёк Кондратия от важного занятия.
– Ник мог сюда приходить?

– Откуда мне знать? А скажи, он часто врал?

– Регулярно. Врушка, каких поискать. У меня бы годами спал на животе.

– Суровые вы родители, наверное. У вас много детей?

Стерёга отвернулась. Историки действительно люди бесцеремонные. Но разведчик нашёл силы ответить:

– Четверо.

– Ух ты!

– Трое служили в армии и погибли. Четвёртый... четвёртый в полиции, при должности.

– Видитесь с ним?

– Бывает, - закруглил неприятный для жены разговор разведчик.

– Филимонов, - позвала Стерёга, - тебе не кажется...

– Не только кажется, я уверен. В зарослях на той стороне глаза кто-то живой. Я проверю, ждите тут.

– Пошёл к Капитану в дырку! Я с тобой!

Ну и историку пришлось увязаться за компаньонами. Не потому, что он рвался в бой, а потому, что оставаться в одиночестве было ещё страшнее.

Филимонов держал в правой руке миниатюрный предмет, чьё назначение Кондратий не мог точно угадать. "Миниволновик", - одним словом объяснила Стерёга. Историк успокоился - по крайней мере, один из них троих был вооружён.

– Эй! Если понимаешь меня - выходи! Подними руки, и я стрелять не буду!
– крикнул Филимонов, когда до зарослей осталось метров пятьдесят.

– Стрелять не надо! Будем много говорить.

Разведчик вгляделся в сказавшего это человека, с шумом выбравшегося им навстречу, и растерянно помянул Капитана. В отличие от него, Стерёга грязно выругалась. Кондратий опять ничего не понимал.

– Знаешь, кто это, парень?
– обратился к историку Филимонов.
– Это тот самый хиванец, которого ты собрался изучать.

– Что? Но он же умер, - пролепетал Кондратий.

– Обсудить отличия жизни от смерти вы сможете потом. Садитесь, русентийцы, нас ждёт большой и важный разговор. Времени у нас мало, скоро всё подойдёт к концу.

Филимонов сел на землю первый, в том же месте, где стоял, не выбирая. Стерёга как девушка обновлённая, то есть, и молодая, и с опытом, не отказала себе в удовольствии пару раз фыркнуть, оглядеться и устроиться где почище - а заодно и откуда удобнее помочь мужу, если что. Кондратий заложил руки в карманы и предпочёл пока постоять.

– Как звать-то тебя, живомёртвый?
– дал старт непринуждённой беседе Филимонов.

– Глупый русентийский мальчишка дал мне имя Страшный человек. И я живой, а не мёртвый.

– Тебя сожрали черви возле кратера.

– Меня - нет. Другие умерли. Это неважно. Я сыграл с Алексом партию, он выиграл, я искал с ним встречи и нашёл. Лагерь у базы, вашей базы Югопорт, - хиванец не отступил от своей манеры речи и всё также повышал интонацию к концу каждого предложения. А вот фразы хиванца стали более короткими по сравнению с его первой встречей с русентийцами, и безударные первые слова в предложениях он почти проглатывал.

Компания напряглась. Разгадка судьбы Алекса (и Ника, конечно) была как никогда близко. Но хиванец разочаровал:

– Был бой. К тайне близок был я. Пришёл водоларкер, и я очнулся в этом месте.

– Так! Подожди-подожди!
– Филимонов пытался уложить в голове новые сведения в правильном порядке.
– Ты утверждаешь, что водоларкер перенёс тебя через время, на двести лет вперёд?

– Нет. В анабиозе был я.

– Кто тебе это сказал? Кто это сделал? Технологии анабиоза первопоселенцев считаются утраченными, да и были они слабыми, лет на десять, - зачастил Кондратий, опасаясь, что остальные не дадут ему надолго вмешаться в беседу.