Чтение онлайн

– Вот и чего ходют тут, ходют! Время-то рабочее, вот им на работе и надо быть, лбам эдаким! Пахать на таких можно, а они…

Последнее «ходют» досталось уже не мне. Поток вытек на перрон, и на время я решил в нем остаться – под часами, в которых время разбилось на половине шестого, дежурили два мента. Неизвестно, выполнила ли мать свою угрозу насчет розыска, но выяснять это именно сейчас я не собирался. Толпа постепенно поредела – может, потому, что народ от меня шарахался. В общем, оно и понятно – видок у меня был, будто только что с палки в огороде сняли, разве что опилки из башки не сыпались. Поэтому к уткнувшемуся в газету пузатому дяденьке я обратился очень вежливо:

– Простите, пожалуйста, а тут недавно никакого несчастного случая не произошло?

– А? – Роговые очки вынырнули из-за листа «Аргументов», глаза по ту сторону мутных стекол недоуменно заморгали.

– Я говорю, тут никого поездом не задавило?

Очки смерили мою встрепанную фигуру с головы до ног, черно-белые листы раздраженно дрогнули:

– Бог подаст, – пузатый подхватил портфельчик, засунул газету под мышку и торопливо засеменил в направлении часов с ментами.

Я огляделся в поисках новой жертвы, но тут на глаза мне попалась колоритная личность, поедавшая пирожок на изрезанной афоризмами скамейке. Из-под черного дождевика выглядывали полы цветастого халата, ноги в алых шароварах болтали замызганными тапочками с обвисшими кроличьими ушами. Ворот плаща был замотан чем-то напоминавшим красные то ли чулки, то ли колготки в сеточку. Выше набитый рот трудился над очередной порцией пирожка, пока живые карие глаза с любопытством обегали перрон.

– Машура! – Я кинулся к девушке, бесцеремонно распихивая пассажиров.

– Лиан! С добрым утром в твоем мире, – как ни в чем не бывало улыбнулась она, дыша на меня жареной капустой. – Это ведь твой родной мир, да? А эти змеи зеленые тоже на кристаллах ездят? Или железные дорожки заговоренные? – тараторила иновселенянка на чистейшем русском языке. Но размышлять над этим феноменом было некогда.

– С тобой все в порядке? – Я стянул Машуру со скамейки, соседки по которой уже начали подозрительно коситься в нашу сторону.

– Ну, я чуть не померла с голоду, – протянула девушка, засовывая в рот остатки пирожка, – но щас мне уве лувше. Хошь? – И она вытащила из кармана дождевика пластиковый мешочек с еще тремя изделиями из ближайшего ларька.

– Э-э… а как ты тут оказалась? – Я послал Машуре свой самый строгий и подозрительный взгляд, игнорируя спазмы пустого желудка. – И откуда у тебя это? – я ткнул пальцем в восхитительно пахнущий пакет.

– Ой, извини, пожалуйста, – вдруг как-то смутилась Динешева сестра. – Я же ушла, не предупредив. Просто так не хотелось тебя будить… Понимаешь, я жутко голодная проснулась, а в кухне – хоть шаром покати. Ну, вот я и решила пойти поискать чего-нибудь съестного. На завтрак.

– Значит, нашла, – убито констатировал я, прислоняясь к щиту с расписанием электричек.

Все мне стало как-то фиолетово. Битва была проиграна, еще и не начавшись, потому что я осел, самый настоящий, с большой буквы О.

– Ага, но не сразу, – воодушевленно поведала Машура, выуживая из пакетика еще один пирожок. – Я по городу долго блудила, большой он.

– Блуждала, – машинально поправил я.

Девушка, жуя, затрещала дальше:

– Потом тут уже нашла… как его, – она шумно проглотила крупный кусок, – ларек. По запаху. Но они мне еду так не дали, только за деньги. Прям как у нас все.

– А деньги где взяла? – без особого интереса спросил я.

Народ вокруг дружно встрепенулся, бабки слетели со скамейки, как стайка вспугнутых жирных голубей. Вдалеке, где сплеталась паутина путей, показалась тупорылая голова электрички.

– Заработала! – гордо выпятила подбородок пожирательница пирожков. – Не спросишь, как?

– Как? – машинально повторил я, размышляя, что будет больнее: объяснить Машуре, что произошло, или шагнуть с платформы под поезд?

– Я пела! – девчонка чуть не подпрыгивала на месте от возбуждения, даже жевать позабыла. – Тут стоял менестрель с бренчалкой такой, – она изобразила в воздухе подобие гитары, чуть не выронив огрызок пирожка. – Если ему и платили, так только за то, чтоб заткнулся. У нас таких выгоняют из города, привязав задом наперед к спине собственного квадрупега. В общем, я ему говорю: «Подыграть сможешь, если я спою? Прибыль поделим». А он…

– Очень полезный талант, – не выдержав, я оборвал Машуру на полуслове. – Теперь тебе до конца жизни им придется зарабатывать.

– Что ты имеешь в виду? – выпучила глаза доморощенная Кристина Агилера.

Тут к станции с грохотом подкатила электричка, народ бросился на штурм дверей, и разговаривать стало невозможно. Пока Машура пялилась на процесс посадки, я потихоньку отбуксировал ее в тень вокзального ларька – во-первых, чтобы не затоптали, во-вторых, подальше от ментовских глаз, так и шмыгавших по пустеющей платформе.

– Так что ты там сказал? – решительно вернулась к предмету нашего разговора Машура, как только мы оказались в относительном одиночестве.

Я сделал глубокий вдох, набирая в легкие смелости:

– Прости, но я не смогу вернуть тебя домой. Волчок у Ноала.

Я видел, как тень недавней улыбки медленно выцветала с не по-осеннему загорелого лица, как залегла морщинка между густых бровей:

– Ноал… Это тот урод, что чуть не отправил нас к Дрокке? Твой конкурент?

М-дя, Ла Керт в гнезде не терял времени даром.

– У вампира, видать, язык, как помело, – проворчал я. – Интересно, а он успел поведать, что я в демиурги не гожусь? Меч в руках держать не умею, магией не владею, даже Торбук меня слушается с грехом пополам…

– Торбук?! – подбородок Машуры хлопнулся бы на грудь, да обмотанные вокруг шеи колготки помешали. – Кинжал, выкованный из межмировой грани?! Он у тебя?!

– Ты что, дура, да? – огрызнулся я. – Говорю же, мне пришлось отдать волчок Ноалу. Лоханулся я, конечно, по крупному, но ведь этот задрот убедил…

– Ты отдал Ноалу Торбук? То есть волчок… то есть… – Девушка задохнулась, не находя слов, и пошла на меня, сжав кулачки и яростно раздувая ноздри. Признаться, в гневе она очень напоминала своего братишку. – Ты сбрендил? Да как ты мог?! Ты вообще понимаешь, что натворил?!

– А ты понимаешь?! – заорал я. – Может в твоей тупой средневековой башке зародиться мысль, что все это из-за тебя? Если бы ты не отправилась на жопу приключений искать с утра пораньше, то Ноал не смог бы меня шантажировать! А теперь все кончено! Для тебя, для меня, для мира Оси… Из-за одной такой козы в тапках – кончено!

В лице Машуры что-то изменилось: спряталось и ушло в себя, как моллюск в раковину. Я понял, что ляпнул лишнего. Злой на себя и на весь мир, развернулся и пнул притулившуюся у ларька переполненную урну. Железная бандура с грохотом опрокинулась и вывалила вонючее содержимое на асфальт. Крашеная в сиреневый цвет а-ля Ла Керт продавщица высунулась в дверь и завизжала на децибелах, объясняющих происхождение трещины в станционных часах:

– Это что же вы тут вытворяете, хулиганы! Каждый божий день мне помойку переворачивают. Милиция! Мили-и-и…