Чтение онлайн

От гастронома под гордой вывеской «Круглосуточный супермаркет» раздались девчачье хихиканье и пьяные голоса. Я обернулся, но тут же дернулся обратно и ссутулился на скамейке, стараясь втянуть голову в плечи. Поздно – нас заметили.

– Эй, чмошники! Из какой деревни приехали?

А я-то надеялся, что занудный дождь, распугавший даже алкашей у точки, удержит девятый «Б» дома. Но мне сегодня явно не везло – у тусовки кончилась выпивка. За ней послали самых заменимых – Промокашку-Макаева и Петюнчика. Янку Шпонову то ли дали героям в нагрузку, то ли сама приклеилась. Судя по беспричинному хихиканью, Шпонка уже дошла до кондиции:

– Да они с хутора Блудилово! – известила она заплетающимся языком.

– Не Блудилово, а Бл…дилово, – поправил Петюнчик, радостно гыкая.

Троица дружно заржала. Машура под козырьком навострила уши и поинтересовалась во весь голос:

– Лиан, это они про нас? А что такое «чмошники»?

– Хорошие люди, – пробормотал я. – Ты потише, ладно?

Но ее уже услышали.

– Халло, да это же Повелитель обезьян! – торжествующе завопил Промокашка. – Тарзан чокнутый!

– Из Блудилово, – добавила Янка и снова хихикнула.

– Блудный, значит, – глубокомысленно подытожил Петюнчик.

Прикидываться ветошью дальше смысла не было. Напрасно я таскал завороженную Машуру вокруг аэропорта, оттягивая визит на остановку до темноты. Все равно засветился. Шпонова уж точно растреплет завтра обо всем в школе.

– Эй, Левцов, а чё это за колхозница с тобой? – сменил в это время тему Маканов. – Подружка твоя?

– Доярка, – предположил Петюнчик. – А мы-то думали, ты болеешь, Левцов.

– А он не болеет, он доит! – Шпонову от веселья перегнуло пополам. Она бы повалилась на колени, если б не повисла на руках у Промокашки.

– Идем отсюда, – я дернул Машуру за рукав.

– Куда? – Саттардка не двинулась с места, пожирая мрачным взглядом трио у гастронома. Это не предвещало ничего хорошего.

– Ко мне домой, – решился я наконец.

Машура вскинула на меня посветлевший взгляд:

– К тебе? Ты познакомишь меня со своей семьей?

Я кивнул – это было неизбежным злом. «Колхозница» вспорхнула со скамейки, чуть не потеряв тапки:

– Это далеко?

– Не, совсем рядом.

От гастронома засвистели:

– Да это не доярка, это бомжиха! Давно бомжуем, Левцов?

– Эй, коза в тапках! Где такой шарфик стремный достала?

В другое время я бы давно пересчитал острякам зубы, невзирая на то, что Петюнчик если не самый высокий, то самый широкий в классе. Но в масштабе наших с Машурой проблем стеб одноклассников мне был – что бездомному кобелю блошиный укус.

Я зашагал в мокрую темноту. Моя спутница зашлепала по лужам рядом. Кроличьи уши на обувке уныло обвисли, отяжелев от воды. Еще немного, и подошвы совсем отвалятся. Но Машура не жаловалась, хотя ноги у нее, наверное, давно превратились в лягушачьи лапы. Трио гондонов и щелки за нами не последовало – выпивка была важнее. Когда мы свернули за угол магазина, «бомжиха» спросила:

– А кто это был? Твои знакомые?

– Да так… Зоопарк на выгуле. Не бери в голову.

– А я и не беру, – заверила меня Машура. И после короткого колебания добавила: – Знаешь, а я думала, ты меня стыдишься. Поэтому и домой к себе не приглашаешь. Извини, я ошиблась.

Я только пожал плечами:

– С кем не бывает.

В лифте, который для разнообразия работал, у Машуры чуть припадок не случился – думала, что «шкаф» взлетел. Ей очень хотелось понажимать на разные кнопки, но я уговорил отложить это увлекательное дело на потом. Долго вытирал ноги перед знакомой обитой черной клеенкой дверью с номером 41. В голове крепко сидела Генина угроза: все-таки я отсутствовал не одну ночь, а целых три. По крайней мере, если газеты в киоске на Ленинском были сегодняшние.

Я покосился на Машуру, напоминавшую несчастного котенка после купания, и решительно надавил на звонок. Было уже часов десять, если не больше, так что прошло некоторое время, прежде чем за дверью загремела цепочка, и послышалось мамино боязливое:

– Кто там?

– Я, – бодро возвестил я.

По ту сторону клеенки охнули, защелкали замками. Я ободряюще подмигнул Машуре. Двойные двери распахнулись, и мать буквально упала мне на грудь:

– Лианушка!

Если заемный ватник еще не промок насквозь от дождя, то теперь дело довершили мамины слезы. Хоть я и ожидал чего-то подобного, ситуация смутила меня неимоверно. Хотелось то ли грязно выругаться, то ли разреветься самому. В итоге я чуть отстранил мать и буркнул чужим хриплым голосом:

– Знакомься, мам. Это Маша.

Машура сделала книксен на площадке, послушно отзываясь на заранее оговоренное кодовое имя. Она пунктуально следовала моему совету держать язык за зубами и позволить мне вести переговоры.

– Здравствуй, Машенька, – с усилием улыбнулась мама, украдкой утирая влажные глаза. – Ты к нам в гости? Не поздновато ли?

– Она у нас ночевать будет, – заявил я, протискиваясь в коридор и таща Машуру за собой.

– А родители-то, – растерялась мать, – родители ее согласны?

– Они возражать не будут, – успокоил я, разматывая с шеи гостьи колготки.

– Зато я – буду! – в дверях гостиной возник Гена, грузный и мрачный, как Каменный гость. – Мало того что сам шлялся неделю незнамо где, а теперь явился на все готовенькое, так еще шалаву свою с собой привел! Это ж надо наглость иметь…

На «шалаве» меня закоротило.

– Слова свои обратно возьмите, – процедил я сквозь зубы, подступая к отчиму. Картинка перед глазами странно выцвела до черно-белой литографии, только Генина кровью налитая ряшка плавала в середине, будто последний оставшийся в банке маринованный помидор. – Маша – хорошая девушка и вам ничего не сделала. Извинитесь.

На мгновение отчим оторопел. Наконец, извилины в проспиртованных мозгах зашевелились, и морда под ними из просто красной стала пунцовой:

– Да как ты… Чтобы я… Перед этой суч…

Был только один способ заткнуть Генино дерьмо обратно в глотку. Мой тщательно сложенный кулак с размаху погрузился в пивное пузо. Отчим хыкнул и ткнулся вперед, заплывшие глазки вылезли из орбит. Мать ахнула и бросилась между нами, но разнимать никого не требовалось. Жизнь научила меня просчитывать события на несколько ходов вперед, и сейчас я стремительно перешел к плану Б. Проскользнув мимо хрипящего Гены, я рванул в свою комнату. Сашка в пижаме застыл, разинув рот, на полпути от постели – видно, спал бедняга, да шум его разбудил.

– Лиан, ты?

– Нет, дружелюбное привидение, – бросил я, ныряя между столом и батареей.

За радиатором у меня давно была спрятана заначка на черный день. Похоже, этот день как раз наступил.

– Ложись, – велел я брату, засовывая скрученные трубочкой бумажки за пазуху.

– А ты… разве не останешься? – тоскливо протянул Сашка, круглыми глазами наблюдая, как я роюсь в ящиках стола.

– Не могу, – я вырвал листок из отыскавшейся тетради и отправил его вслед за деньгами.