Чтение онлайн

Лёха оставался безудержным оптимистом, на «бытовуху» не жаловался, скрывал за весельем личные трагедии: гибель отца в когалымских болотах, инсульт матери, измену супруги и её бегство с двухлетней дочерью в Новосибирск за демобилизованным стройбатовцем.

– Эй! Как дела на крыше мира?!

– Мы лишь сверчки на шестке, – весело отвечал Егор. – Какая уж тут крыша мира, я тя умоляю!

– Проходи, ложись, здравствуй! – крикнул Лёха, поднимаясь по крутым лесенкам на площадку помбура.

– Привет! – обрадовался весельчаку Егор. – Принимай смену.

– Так своей смешною рожей сам себя и веселю, – с грустью дурачился Лёха. Похоже, он где-то набрался новых афоризмов и повторял, заучивал, для памяти. Они приветливо хлопнулись со сменщиком руками в рукавицах, принимая и сдавая вахту.

Егор начал спуск по крутой лесенке вниз, возвращался обратно, на грешную землю.

Другой мир

В Северной столице, каменном мрачном красавце Санкт-Петербурге в то же самое время перед дверью с латунным силуэтом благородной дамы топтались двое крепких парняг в тёмных пиджаках с бейджами на карманах. Охранники, с выразительными фамилиями Бoйко и Рубuло. Оба парня были подкачаны железом, обучены не только в ЧОПах владению холодным и огнестрельным оружием.

Могучий Рубило был наголо выбрит. Загривок сминался тяжёлыми складками и продолжался выпирающими со спины буграми мышц.

Моднявый Бойко выскоблил виски до синевы, сохранил на макушке рыжеватую щетину волос газончиком пожухлой травы. Он был более лёгок на ногах, как боксёр, кто перешёл из супертяжёлой на категорию ниже и теперь радовался потере веса и лёгкости в теле. Придурковатым клоуном, он себя и вёл, нелепо дёргался, жестикулировал руками, наносил лёгкие удары по воздуху: то проводил апперкот, то хук слева, то выбрасывал расслабленную кисть перед собой в джебе. При этом негромко приговаривал:

– Тут почтальончика пришлём. Тут апперкотом встретим.

Мрачно и спокойно, Рубило принимал судорожные подёргивания партнёра, обезьяньи ужимки, прыжки, презрительно морщился, когда «воздушные удары» посылались в его сторону. Медлительный, уравновешенный Рубило оставался в супертяжёлой категории бойца «без правил».

Неуёмный Бойко минут пятнадцать отрабатывал перед дверью в женский туалет джебы, хуки и апперкоты. Рубило откровенно злился, с недовольством посматривал на золотые наручные часы.

– Полчаса торчат! – злобно проворчал он. – Обосрались там все?!

– Чё за хрень таскаешь?! – просипел в ответ Бойко.

– Какую хрень? – удивился Рубило.

Бойко кивнул на наручные часы напарника с вызывающей надписью на циферблате «Rolex», с лёгким презрением проворчал:

– Фальшивка.

– Реальный «Ролекс»! – возмутился грозный Рубило. – Даж браслет – золото высшей пробы!

– Китайская фигня. Чина!

– Какая Чина?! – заводился Рубило. – Ставлю полтинник баксов, – фирменные!

– Принимаю, – согласился Бойко. – Ответный полтос на кону!

Они хлопнулись рука об руку и повеселели.

В женской комнате, в туалетной кабинке, на крышке унитаза пышной куклой в белоснежной пене кружев восседала молоденькая темноволосая красавица -невеста. Она была в свадебном платье по выбору супруга, от самого Карла Лагерфельда, в алых туфельках от Prada. Невеста безудержно, с надрывными всхлипами рыдала. Поверх кабинки свешивались крашеные гирлянды белокудрых локонов подруг.

– Хватит ломаться, дурочка! Шикарный кусок пирога обломился! – не выдержала истерики виновницы торжества, обозлилась одна из них, назначенная свидетельница, с красной лентой через плечо. Искусственная блондинка с напомаженным личиком прожжённой стервы. Она едва удерживалась в модных туфельках на высоченном каблуке на скользкой крышке унитаза соседней кабинки, пыталась дотянуться до головки невесты, чтобы погладить, успокоить, быть может, просто поправить фату, что сбилась на бок.

– Обломилось?! – ныла, всхлипывала невеста. – Он такой старый и… и ж-ж-жир-р!.. – прожужжала она жалобно.

– Зато – богатый, – с завистью вздыхала свидетельница.

– Не могу я спать с ж-ж-жи-и-ир-р-р… – тихонько выла юная невеста.

– Поживёшь – наживёшь, разведёшься и гуляй. Главное, не залетай, – деловито посоветовала свидетельница.

– Да-а-а?! А если уже?! – невеста хлюпнула красным носиком.

– Давно?! – позлорадничала свидетельница.

– Как? – ахнули подруги. – Уже?! Когда?!

– Залетела?!

– До свадьбы?

– Кажись, неделя, – простонала невеста. – З-з-задержка.

– Ерунда. Легко можно того… – заявила свидетельница. – А невмочь, так возьми да в ночь… свали-сбеги с любовником прочь. Откуда будешь? Из какого Чуркменистана? – прибавила она тише, с явным презрением.

– Ханты я! – злобно, истерично выкрикнула невеста. – Сама ты – чурка! Сирота казанская.

– Я-то – казанская. А вот ты, сирота-сиротка, откуда на нашу голову свалилась?! Без тебя были ба-а-альшущие планы. С тобой – одни проблемы! Ладно! Хватит ныть и хныкать! И не пыхти! Где это? – примирительным тоном спросила свидетельница.

– Что где?

– Где тебя родили?!

– Югра.

– Да блин! Где это?! – возмутилась свидетельница.

– Где-где!.. Где Сургут. В Сибири!

– А, бли-и-ин! Зер гут! – воскликнула свидетельница. – Где полная Темень. Знаю-знаю. Бывали-нюхали местные бордели. Вот и мотай в свою Сибирь. Подай на алименты. Агроменные бабки сами в руки идут! – с некоторой издевкой добавила: – Ты ведь нынче у нас – законная, расписная. Там, глядишь, в твоём Зергуте нефтяник какой заваляшный подвернётся. Снова замуж выскочишь…

В женскую комнату без лишних слов, с грохотом двери, хлопнувшей о стену кафеля, ввалились бравые молодчики Рубило и Бойко. Охранники тоже были не в заштатных костюмчиках «секьюрити», в модных и дорогих изделиях от Armani. Хозяин заботился о своих цепных псах.

Над стенками кабинок торчали модные причёски молоденьких девчонок, секретарш, менеджеров из головного офиса жениха – успешного бизнесмена.

– Общий запор?! – гаркнул Рубило.

– Девичник на параше, – поддержал Бойко, продолжая наносить по воздуху в разные стороны джебы и апперкоты, разгоняя невидимых врагов.