Мир за мир
Шрифт:
— Ага, спасибо! — Ледяная Дева поправила на голове сверкающий самоцветами обруч, надела на шею цепочку с небольшим аквамарином и потянулась за вторым кольцом — бездонной синевы звёздчатым сапфиром в серебре. «Звезда Памяти», — подумала она. — «Так, левой рукой на средний палец правой — и девиз!»
— Omnia meminit aqua!
Океан, её океан! Только теперь в каждой капле памяти отражаются и пять других капель — а почему именно пять? Она попробовала заглянуть в одно из отражений — и неожиданно увидела саму себя, стоящую у постамента с камнями в том иномирном храме, и Артура с Натой рядом. А Виктор-то где?
А если заглянуть в отражение другой капли? Теперь почему-то видна пачка «Бонда» на столе. Сигареты не её, и к ним лезет эмоциональным сопровождением нетерпеливое желание… закурить? Опять же не её желание — а чьё тогда? Но образ уже сменился другим — гном начинает, только начинает, делать диадему для неё, и звучат проговариваемые чьим-то мысленным голосом слова: «Не забыть напомнить Алине, чтобы залезла в память к Меллеан». Это что же, выходит, она теперь может и чужую память прочитать, как свою? Память Артура? Точно, «Бонд» из них троих — некурящая Ната не в счёт — курит только он, и именно Страж Вихрей мог услышать и запомнить мысли гнома. Так вот почему в первом образе отсутствовал Виктор — образ тот был как раз из памяти его самого!
— Да, можешь, — кивнул подошедший Артур. — Совет поняла?
— Да, но языка-то я всё равно не знаю!
— А ты попробуй скачать одни образы, сколько уж получится, — подсказка оказалась весьма кстати, потому что как раз в этот момент капель-отражений стало шесть, и рядом с Манелиссой появилась выглядевшая сильно усталой Первая сестра, молча протянувшая Нате явно подобранный на улице пакет из супермаркета.
— Деньги? — девушка достала банковскую бандероль — похоже, их в пакете было много. — Баксы… Что такое? — она недоуменно взглянула на Алину, которая почему-то принялась хохотать.
— Честные! — проговорила сквозь смех Ледяная Дева. — Потом расскажу!
* * *
Вот оно — отражение капли Меллеан! «Что есть, что было, что грядёт вовеки…»[6] — вспомнилось ей. Ну, «что есть» — это Страж Вихрей стащит, о том, «что грядёт вовеки», даже Творец каждое мгновение меняет своё знание, а вот «что было» — как раз её стихия.
Странно звучащие слова на неизвестном языке — и воспоминания, воспоминания, как подёрнутые дымкой картины… Вот маленькая детская ручка ложится на голову стонущей от боли женщины. Это её мама, пусть маме не будет больно! Женщина облегчённо вздыхает, а потом, ахнув, тревожно смотрит на девочку и с ужасом произносит какое-то непонятное слово…
…Смазанная лента образов — и вот она провозглашает: «Арен-и хафен паан-и!» И в тусклом зеркале — чуть печальная улыбка. Мама не дожила до этого дня…
…Тяжесть камня вокруг — и погребённый под завалом незадачливый горняк. И её руки, легко берущие могучего мужчину и поднимающие его вверх, к свету…
…Наступает ночь, и плачет заблудившаяся в лесу маленькая девочка. Её братья, чуть постарше, азартно переживают приключение, споря, как лучше строить шалаш, и отмахиваются от сестрёнки, которая хочет к маме. Мальчишки, что с них взять! Она может просто перенести всех троих в селение, но, повинуясь неожиданному порыву, снимает кольцо и надевает его девочке на палец. Малышку зовут Леренна…
…Диадема на голове уже не маленькой, но совсем юной Леренны. Вновь звучит девиз, и его, свидетельствуя, повторяет мужчина неопределённого возраста — Страж Вихрей…
…Выгоревшая раскалённая степь. Купеческий обоз не то чтобы сбился с пути — нет, найдут дорогу сами, но не осталось воды! И они с Леренной, взяв опустевшие мехи, появляются у далёкого родника…
…Пир у какого-то владыки. Толпа приближённых, разодетые дамы. Но владыка лишь рассеянно скользит взглядом по придворным, а потом с надеждой смотрит на них, Лесных Сестёр, которых уже пятеро, и одна держит за руку слегка испуганную окружающей пышностью ученицу…
…Орден! Их наконец-то восемь, и она летит на драконе в каком-то ином мире…
И люди, люди! Отбивающиеся от голодных волков дровосеки, замерзающие под внезапно налетевшей снежной бурей странники, раненые воины, перебившие всех врагов и оставшиеся умирать в одиночестве… И всегда — руки феи Земли, переносящие их к свету и жизни.
Бесчисленные воспоминания о её руках, тянущихся к человеку…
* * *
Как же они все устали!
Устал гном, из последних сил гравирующий девиз Лесных Сестёр на кольце с изумрудом. Устали Меллеан и Манелисса, с полузакрытыми глазами привалившиеся друг к другу на каменном выступе стены. Устали Артур с Виктором, нехотя перебрасывающиеся ленивыми репликами. Устала Алина, напряжённо вчитывающаяся в память Первой сестры.
И она, Наталия, тоже устала.
Ей осталось последнее на сегодня — принять регалии феи Земли.
— Готово! — мастер победно присоединил кольцо к парюре, сверкавшей на атласной обивке ларца. — Обрати внимание — три камня, не два! Третий самоцвет подобает лишь Первой сестре и Первой ученице сего мира!
— Это хризолит, я уже знаю, — Ната подошла поближе.
— А это — цирконы, — гном показал на глуховато блестящие тёмно-зелёные кристаллы. — Циркон иногда бывает и такой.
— А третий — что за камень? — удивлённо спросила девушка. Мелкие камешки своим необычным оттенком напоминали бы начищенную бронзу, если бы только бронза могла быть прозрачной.
— Гроссуляр… Что смотришь? Снимай регалии ученицы, кроме кольца! Сейчас полной феей станешь! А я ухожу! — мастер откинул крышку большого сундука, на котором сидел, не спеша перелез в него, и крышка сама захлопнулась за ним.
— Ой… — испугалась Ната, понявшая, что они опять остались одни непонятно где. То есть, конечно, не одни, но Лесные Сёстры из другого мира не понимают по-русски!
Оглянувшись, она увидела, что Меллеан протягивает ей неизвестно откуда взявшееся платье — шёлковое, переливающееся зелёными волнами. «Даже полюбоваться и то сил нет. И зеркала нет, чтобы посмотреться с головы до ног… Дома!» — откуда-то пришла уверенность, что ей будет по силам самой вернуться домой.
А феи уже обряжали первую Лесную Сестру этого мира. Диадема, серьги, ожерелье, браслеты… Кольцо!
— Pro domo sua! — торжественно повторила девушка за Меллеан.
— Pro domo sua! — чуть запинаясь на словах незнакомого языка, засвидетельствовала Манелисса.
Земля! Вся земля — и твердь земная, и недра, и всё растущее на земле, и всё возведённое на ней человеком… Она — стихиаль Земли, и Земля отзывается. Какими словами передать это чувство?
— И не надо слов, — подошла Алина. — Я поняла.
— Отправляемся? — спросил Артур. — К нам, — уточнил он. — Только мы и остались.
— А… — поглядев по сторонам, фея Земли обнаружила, что они действительно остались втроём. Исчез Виктор, и неприметно ушли в родной мир Лесные Сёстры — на каменном выступе лежали только её регалии ученицы и одежда. — А где… то есть как…
— Виктор? Только что появился у себя в комнате, надо же кому-то включить заранее свет, если темно. А нас с Алиной сможешь перенести ты.
— Да, — осознала Ната. — Теперь я могу.