Чтение онлайн

— Кристина, добрый день! Вы меня помните?

— Вас? — гнетущее ожидание беды на лице женщины на мгновение сменилось мягкой улыбкой. — Конечно! Вы так улыбались, и Белочку встретили улыбкой, не то что эти… жандармы, — она опять запуганно нахмурилась. — Но вы же всё равно… из этих?

— Не «из этих». Уволилась на следующий день, не захотела быть в этой сволочной системе. Пригласите? Или вы заняты?

— Да нет. Работу типа ищу. Не хочу выходить из декрета на старое место, меня не такой там помнят, — Кристина безнадёжно махнула рукой. — Проходите уж на кухню.

Ната выложила на стол коробку с пирожными:

— Насколько я помню, диабета у вас нет. Кстати, может быть, на «ты»? Как-то не принято к феям на «вы» обращаться, — добавила она как бы шутя.

— Фея? — удивилась женщина. — Знаешь, похоже! — она с некоторой завистью разглядывала Лесную Сестру. — Простые акушерки так не одеваются.

— Девочка-то как твоя? Как её — Белочка?

— Белла, — с нежностью улыбнулась Кристина. — Ах да! — она на минуту вышла и вернулась с фотографией. — Рыженькая, видишь? Угадали с именем!

«Белка и Стрелка…» — вспомнив школьную подругу, Ната чуть не расплакалась. — «Теперь одна Стрелка осталась, Белка ушла. Ушла как воин, не оплакивай её, тем более сейчас!»

— В садике Белочка, — продолжала женщина. — Я боюсь…

— Боишься — чего?

— Ну что ты спрашиваешь? Знаешь ведь мою историю, не зря же пришла! Боюсь, что они отберут её, не хочу от себя отпускать! Умом-то понимаю, что всё равно придётся, сама же хотела, чтобы хоть она вырвалась из бабьей ямы, а всё равно каждый день провожаю как в последний раз. Где ж ты раньше была, фея?

— Тогда я бы ничего сделать не смогла, — печально опустила глаза Лесная Сестра.

— А теперь — тем более не сможешь. Поздно уже!

«Треснувший мир, по которому нагло гуляют чумные крысы страха… Конечно, хрупковата оказалась женщина, но это не снимает вины с Системы. Ваза тоже хрупкая, и как раз поэтому с ней не обращаются как с кирпичом. А для этих все люди — гайки и кирпичи». Но вслух Ната сказала другое:

— Как говорил Ходжа Насреддин, «человеку, пока он жив, всегда можно помочь»[6]. Я — Лесная Сестра, и я пришла именно за этим.

— Разве ты можешь забрать мой страх, Лесная Сестра? — недоверчиво посмотрела Кристина. — Он стал частью меня, понимаешь? Таблетки пью — страх немного гаснет, но и я гасну.

— Не я, Тиночка. Мы. Мы с тобой. Заберём твой страх и вернём его им. Пусть боятся виновные, а ты — не бойся! — Ната не стала уточнять, что «мы» включало в себя и Ледяную Деву. Уж она-то вернёт — со всеми процентами! — И Белочка будет под моим покровительством, так что тем более не бойся.

— Правда? — подалась вперёд женщина и вдруг опять сникла. — А толку? Ну не заберут они — так Белка потом сама себя заберёт… в бабью яму! Бабушка покойная без мужа родила, мама тоже отца не удержала, и я туда же! И опять девочка родилась… Я почему ей прививку делать не хотела? Верила почему-то, что если не будет с клеймом на плече, как все, то и судьбу «как всех» не повторит! Глупо, понимаю, но и этого мне не дали! Отобрали Белочку… Теперь всё время боюсь, что опять отберут! — она некрасиво заплакала.

«Отделим, как говорится, акул от прилипал», — соображала Лесная Сестра. — «След от прививки в принципе свести можно, но проблема, оказывается, гораздо масштабнее! На Белочке пресловутая «бабья яма» должна оборваться, но для этого нужно терпеливо вести её. Нет, я точно пришла не зря».

Она встала и обняла Кристину, и зазвучали вспомнившиеся стихи — словно заклинание:

Юный ветер сметает

с луны снежный пепел долой,

Юный мир пред тобой

расстилается ласковой мглой.

И в душе возродившейся,

в самом далёком краю,

Слёзы неба смывают

тревожную память твою… [7]

— Да, — женщина с надеждой подняла заплаканные глаза. — Это про меня. Ушла немножко тревога, чувствую. И дальше тоже про меня, — она продолжила читать уже сама:

Только серое пламя,

что было с тобою в беде,

Продолжает светить,

растворившись в прохладной воде.

Звёзды больше не гаснут —

но холодом мёртвой змеи

Сон любви накрывает

бессонные ночи твои…

— Всё-таки грустно, что любовь спит… — мечтательно произнесла Ната.

— И пусть спит… зубами к стенке! — неожиданно окрысилась Кристина. — Ох, извини. Ты придёшь ещё?

— Конечно! — улыбнулась Лесная Сестра. — И с Белочкой познакомлюсь, и с мамой твоей. Только не говори им сразу, что я фея!

* * *

— Я пришёл, — медленно проговорил Виктор. Он был невидим — Страж Вихрей сделал невидимым не только себя, но и их с Алиной, которых крепко держал за руки. При этом все трое висели в воздухе, чтобы не оставлять следов на полу.

Сидевший за столом в компании четвертинки военный средних лет резко выпрямился и быстро обшарил глазами кухню. Никого не обнаружив, он помотал головой и налил в стакан водки — где-то на два пальца.

— Я пришла! — звенящим голосом повторила Ледяная Дева, лихорадочно сканируя память офицера. Ага, вот он — тот расстрел детей на кладбище, значит, перед ними именно Олейник, а не сослуживец, которого майор пустил к себе переночевать. Нет ничего хуже, чем приговорить невиновного! Кстати, к иным судьям они тоже придут, но это будет потом. А вот и острое желание застрелиться — несколько лет назад. Да, Страж Вихрей, ты мудрый человек! «Оставить гада наедине с его страстями» — и не надо самим брать грех на душу.