Чтение онлайн

Когда-то в этой долине жили люди. Густая сеть каналов очерчивала границы полей, пышная зелень покрывала равнину и предгорья. Здесь люди жили, как в раю. Но свирепый Вахш во время таяния снегов разливался по долине, смывал поля, сокрушал плотины, возведенные землепашцами. Все чаще людям приходилось выбирать новые места для жизни, все ниже по течению реки уходили они. Позади оставались осиротевшие, разрушающиеся селения, лишенные влаги поля, умирающие сады. Так веками долина медленно становилась пустыней.

А в низинах Вахша, залитых его мутными, илистыми водами, образовались непроходимые болота. Там буйно росли гигантские камыши. Это было царство клыкастых кабанов, сильных и хищных. Горе человеку, попавшему в эти места.

Ученый Семенов-Тянь-Шанский писал когда-то: "Долина Вахша принадлежит к числу слабо населенных и даже мало известных местностей; берега реки поросли обширными джунглями, и кишлаки встречаются очень редко". С тех пор прошло не больше двадцати лет, и в долину Вахша пришли большевики. Вот они ходят по этой растрескавшейся от жажды земле, загорелые, обветренные и заросшие, с воспаленными от бессонницы глазами.

Они напоят ее, эту прекрасную, отвыкшую от человека землю. И она отблагодарит их сторицей. Горы защищают долину от холодных ветров. Солнце согревает ее почти целый год. Здесь климат Месопотамии и Египта. Здесь приживается теплолюбивый египтянин - длинноволокнистый хлопок. Агроном Артемов посадил в эту землю двадцать шесть семян - они взошли. Теперь шестнадцать тысяч гектаров будут засеяны желанным гостем из Египта. Но этого мало.

В Курган-Тюбе, молодом городе, расположенном на границе пустыни, Кузьма Степанович ночи напролет просиживал в палатках Вахшской изыскательной партии. Он выпивал бесчисленные чайники зеленого чая и внимательно выслушивал планы, проекты, цифры. Десятки отрядов - мензульных, трассировочных, буровых - работали на всем пространстве долины.

На огромный пыльный двор изыскательской партии, окруженный конюшнями, мастерскими, палатками, юртами, приезжали всадники, арбы, машины. Черные от загара, высушенные солнцем люди вынимали из полевых сумок карты, схемы, сводки и цифры, цифры, цифры... Чтобы дать воду пустыне, надо прорыть магистральный канал длиною более пятидесяти километров. По обе стороны главного канала раскинется сеть больших и малых арыков. Нужно вынуть горы земли, уложить громаду бетона. Инженеры считали и пересчитывали цифры. Под лампой-молнией, окруженной вихрем необыкновенных бабочек, в жарких спорах рождались, умирали и снова возникали противоречащие одна другой теории. Загорался и гас ослепительный луч единственной фары нагружающегося во дворе грузовика. У ворот переругивались неизвестно почему еще не уснувшие люди. Высокий, худой инженер, в грязной сорочке без воротника под старой кожаной курткой, раскладывал на коленях помятую карту и водил по ней длинными, тонкими пальцами. Спору нет, все это очень трудно. Надо подвести железную дорогу, нужны экскаваторы, катерпиллеры, машины, лошади, верблюды. Все - до гвоздя - нужно привезти в эту мертвую пока долину.

А сейчас ясно одно: здесь может расти египетский хлопчатник и он будет расти. Вода оросит землю. На земле вырастет хлопок. Хлопок поможет краю стать богатым, зеленым, веселым. Мощные гидростанции дадут энергию заводам и фабрикам. Осветят культурные, богатые кишлаки, совхозы, города. Зацветет долина Вахша, и не потомки, нет, мы сами будем свидетелями рождения новой жизни на этой новой, прекрасной земле. Но для этого нужны люди - опытные, толковые, знающие. Сейчас их еще мало. Но они будут. Непременно будут. Скоро тысячи рук возьмутся за блестящие на солнце кетмени и лопаты там, где должна пройти трасса канала. Десятки мощных экскаваторов вгрызутся в окаменевшую землю...

Вот что может сделать партия, которая знает, куда ведет людей. Наша партия. Моя партия. Это она превратит пустыни в цветущие сады. Край нищеты и горя станет краем индустрии и передового хозяйства. Забитые, темные рабы эмира заботой партии превратятся в высокоинтеллектуальных людей, которые будут решать сложнейшие задачи переустройства времени, мира, эпохи...

Кузьма Степанович вспомнил о недавнем письме из Москвы. Старый друг писал, что в ЦК говорили о назначении Кузьмы Степановича на Дальний Восток, на большую и очень важную работу. Конечно, жаль расставаться с полюбившимся краем, с его чудесным трудолюбивым народом, но если партия считает, что он нужен там, на Дальнем Востоке, то его дело - выполнить приказ.

Скоро вернется из Москвы Касым-Командир. Он прошел хороший путь революционной борьбы, а за годы учебы получил достаточную теоретическую подготовку. Надо будет рекомендовать его на должность секретаря обкома. Но пока об этом пусть никто не знает. Завтра бюро.

Кузьма Степанович закурил и негромко сказал:

–  Впрочем, не следует особенно распространяться насчет будущего. Заседание деловое. Ограничимся цифрами и фактами. А главное - выводы: все внимание Вахш-строю.

Во Францию два гренадера...

–  Вот, черт, привязалась. Э, да здесь кто-то есть!

Кузьма Степанович увидел поднявшуюся с крыльца темную фигуру.

"Вот еще новость"... - удивился Кузьма Степанович. Он сунул в карман руку и взялся за револьвер.

–  Здравствуйте, Кузьма Степанович, - сказал человек хрипловатым, застуженным голосом.

Кузьма Степанович подошел ближе и узнал Гулям-Али.

–  А-а, дружище, ты чего ж так поздно?

–  Я только что приехал.

–  У тебя срочно?

–  Кузьма Степанович, - слегка дрожащим голосом сказал Гулям-Али. - Я понимаю, вам спать пора, но хоть десять минут поговорите со мной.

Кузьма Степанович пошевелил усами, немного подумал и тихо сказал:

–  Ну, раз такое дело, пойдем ко мне.

Они вошли в переднюю, Кузьма Степанович зажег свет и посмотрел на гостя.

–  Да ты, брат, серый какой-то стал и худой. Что случилось?

–  Вот все расскажу, - ответил Гулям-Али и, сняв запыленный халат, осторожно положил его в угол на пол.

–  Садись, - сказал Кузьма Степанович, когда они вошли в комнату. - Я сейчас чаёк соображу.

Гулям сел в кресло и почувствовал такую усталость, от которой не хотелось шевелить ни одним пальцем. Веки отяжелели и опустились на глаза. Заломила спина. Ноги, болевшие от продолжительного пребывания в седле, невозможно было согнуть.

–  Ну, рассказывай, - услышал Гулям голос Кузьмы Степановича.

Он выпрямился, с усилием согнул ноги и заговорил сначала медленно, с трудом подбирая слова, потом - быстрее, вставляя в речь целые таджикские фразы, и, наконец, забыв об усталости, - горячо и взволнованно.

Когда Гулям-Али окончил свой рассказ, облака над вершинами гор порозовели от скрытого за хребтами солнца. На улице началась утренняя поливка. Мимо окон с грохотом промчалась грузовая машина. Кузьма Степанович подошел к окну и распахнул его. В комнату ворвался прохладный весенний воздух.

–  Так ты уверен, что это делалось сознательно? - спросил Кузьма Степанович.

–  Уверен, - твердо ответил Гулям-Али.

–  Но раз сознательно, значит - со злым умыслом?

–  Конечно.

–  Ладно. Ты пока помолчи, а мы проверим. Хочешь, ложись вот на диване, сосни пару часов.

–  Спасибо, Кузьма Степанович. Я домой пойду. Два месяца не был дома.

–  Как хочешь, милый. Поступай, как тебе удобнее.

Гулям встал, взял свой халат. Кузьма Степанович проводил его. В дверях они пожали друг другу руки.