Чтение онлайн

Пир-Гуссейн быстро взглянул на парня, опустил глаза и снова начал перебирать четки и шептать молитвы.

–  Говори! - глухо сказал парню Шамбе. - Все говори. Вы были в Ванче?

–  Были, начальник, - тихо ответил басмач.

–  Вы разрушили крепость?

Парень молчал.

–  Вы зарезали всех людей? И мужчин и женщин?

–  Что вы, начальник. Мы не резали женщин...

–  Как не резали?

–  Мы закопали их в землю...

–  Живыми?!.

Басмач молчал. Потом он рухнул на землю и протянул Шамбе руки.

–  Пощади, начальник! Я не виноват! Это все проклятый шейх!

–  Ну, "святой", - закричал Бачамат. - Ты и теперь будешь отказываться?!

–  Тише! Тише! - приказал Шамбе. - Уведите этого парня. Значит, шейх, это вы зарезали моего брата?

–  Он лжет, - сказал Пир-Гуссейн.

–  Сам ты врешь, собака! - Бачамат в ярости бросился на пира, но Шамбе схватил его за руку и посадил возле себя.

"Вот он, убийца моего брата, - подумал Шамбе. - Он сидит возле меня, перебирает четки и молится. Я искал его. Я хотел своими руками убить его. Что же делать?..

Убивать здесь его нельзя. Пусть вся страна видит его, пусть все узнают убийцу. Его надо доставить в Дюшамбе. Его поведут по улицам, матери будут пугать детей его именем. Черная пыль покроет его голову. Собаки будут идти по его следам. Его должны судить"...

Вошел дозорный и шепотом сообщил Шамбе, что с гор спускается крупная басмаческая шайка. По количеству сабель - это вероятно головная группа самого Фузайля Максума. Шамбе приказал приготовить отряд к обороне.

За кишлаком послышались выстрелы. Это разведка Фузайля наткнулась на ночные дозоры. Услышав выстрелы, Пир-Гуссейн вздрогнул, потом внимательно посмотрел на бойцов, и легкая усмешка мелькнула на его лице. Он все понял. На этот раз Пир-Гуссейн заговорил первым и притом на русском языке:

–  Скажите, молодой человек, здесь, кроме вас, никто не говорит по-русски?

–  Нет... - машинально ответил Шамбе. Он растерялся от неожиданности.

–  Тогда мы можем поговорить откровенно. Как джентльмен с джентльменом, не правда ли? - Пир-Гуссейн улыбнулся. - Так вот. Я действительно, как вы и подозревали, - русский. Не теперешний, конечно, русский, а другой... Я офицер. Прежде - русской службы. А теперь я служу в другой армии. Вы, я думаю, понимаете - в какой. Ведь вы с Памира.

Он помолчал. Гасла лучина, в открытую дверь тянул предрассветный холодок.

–  Моя фамилия - Пименов, - продолжал Пир-Гуссейн. - Капитан Пименов. Я разведчик. Иду впереди. За мной движется большая армия Фузайль Максума. У него пулеметы, пушки. Сейчас они подходят к кишлаку. Скоро они будут здесь. - Он помолчал, оглядел всех присутствующих. Ребята смотрели ему в рот, пытаясь понять незнакомую русскую речь. Пименов снова обратился к Шамбе.

–  Так вот... Надеюсь, вы понимаете, что ваше дальнейшее существование зависит от того, в каком состоянии найдет меня здесь Фузайль. Мой труп будет лежать возле вашего. Останусь я живым - оставлю в живых и вас. Постойте! Не перебивайте! Я хочу предложить вам два решения. Первое: мы вместе с вами переходим к Фузайлю. Ваших друзей мы отпустим домой. Я введу вас в наши дела. Вы сделаете карьеру, молодой джигит. Вы знаете, что означает слово "карьера"? Да? Ну, прекрасно. И есть другой вариант. И вариант знаете, что такое? Так вот: вы даете мне возможность сейчас бежать отсюда, а дальше делаете, что хотите. Это на тот случай, если вы очень щепетильны. Не знаете, что такое щепетильность? Ну, это сейчас не важно. К сожалению, мне некогда вам объяснять. Словом, вы предоставляете возможность мне бежать и все. Ваши друзья ни о чем не догадаются. За это вы будете хорошо награждены и мы устроим так, чтобы вы отступили без боя. Мы ведь не с мальчиками пришли воевать! "Действительно те, которые уверовали, оставили родину и ревностно подвизаются в войсках с неверными, - те жаждут милостей от бога", как сказано в коране... Вот мы и воюем из-за этих милостей бога, - Пименов засмеялся. - Итак, выбирайте любой из этих вариантов.

–  Все! - сказал Шамбе. - Я выберу третий вариант. - Он приказал парням с винтовками следить за Пименовым, а сам с Бачаматом и Кадамом вышел из лачуги.

Солнце еще скрывалось за горами, которые мрачным кольцом окружали кишлак. Только небо порозовело, да над снежными вершинами висели легкие, тоже белые облачка. Все вокруг медленно светлело, выступало из мрака. Шамбе усадил друзей на камень во дворе и передал им свой разговор с Пименовым.

–  Нужно отвести его в город. Там его будет судить революционный трибунал. Его расстреляют, как врага народа. А Фузайль подходит. Пименов врет, что у него пушки. Но пулеметы есть. Положение у нас трудное. Что делать с Пименовым?

Друзья задумались. На окраине кишлака началась ленивая перестрелка. Басмачи ждали восхода солнца и не спешили. Обстановка требовала немедленных решительных действий.

Бачамат чертил на земле палкой какие-то фигуры, потом встал и спросил:

–  Шамбе! Кто судит в трибунале?

–  Судить Пименова будут представители от рабочих, дехкан и военных.

–  А военные тоже из рабочих и дехкан?

–  Конечно.

–  Ты был рабочим, Шамбе?

–  Ну, был.

–  Я дехкан. А Кадам у нас будет от военных. Вот тебе и трибунал.

–  Ты шутишь, Бачамат.

–  Зачем шучу? Это Пименов будет шутить на нашей могиле.

–  Ты прав, пожалуй. Это и есть третий вариант.

–  Что такое вариант, Шамбе?

–  Это сейчас не важно. Некогда объяснять.

–  Что же мы должны сделать? - спросил Кадам.

–  Мы должны написать приговор и... привести его в исполнение.

–  Ну, что ж, давай.

Все трое задумались. Шамбе вынул из сумки бумагу, обкусал кончик карандаша и написал:

Именем Таджикской республики". Потом подумал и крупными буквами вывел:

"ПРИГОВОР"

Он тщетно вспоминал, как составлял протоколы собраний ячейки в типографии, как писал резолюции на городских собраниях. Получалось не то. Как жалко, что он никогда не составлял приговоров! Тяжело вздохнув, Шамбе принялся писать.

"Ввиду очень тяжелого положения и наступления большой шайки басмачей проклятого Фузайля, а также неизвестности в смысле исхода сражения, организованный в кишлаке Даштак временный Революционный трибунал в составе: председателя Шамбе Шо-Мансурова, секретаря Бачамата Сафар-Адилова и члена Кадама Макульшо слушал:

Вопрос об уничтожении злейшего врага народа Пир-Гуссейна, - он же капитан царской, а теперь иностранной армии, - Пименова, так как в случае разгрома нашего отряда басмачами он может остаться живым и веселиться на наших могилах, постановил:

Так как доставить Пир-Гуссейна-Ходжа-Пименова в город для суда его в постоянном революционном трибунале невозможно, присудить врага народа, басмача и кровожадного волка Пир-Гуссейна-Ходжа-Пименова к расстрелу.

Приговор привести в исполнение всему составу трибунала"...

Шамбе вытер потный лоб и прочел друзьям приговор. Потом он расписался и дал расписаться Бачамату. Кадаму по неграмотности намазали химическим карандашом большой пален на правой руке и он приложил его рядом с подписью Бачамата.

Пименов сидел, прислушиваясь к выстрелам. Он начинал нервничать. "Мальчишки ушли и почему-то не возвращаются".

Шамбе с друзьями вошел в комнату.

–  Так вот, гражданин Пименов, - сказал он. - Нет, какой же вы гражданин? Извините меня, Пименов, но мне никогда не приходилось разговаривать с таким русским, как вы. Все русские люди, каких я знаю, - мои друзья. Это члены партии, комсомольцы, с которыми я вместе работаю. Они мои товарищи. Вы - первый русский - мой враг. Я не привык к таким разговорам.