Чтение онлайн

— Но это важно, государь, — несколько растерялся Мартов, но тут же собрался и продолжил, — согласно учению Карла Маркса капитализм исчезнет и неизбежно трансформируется в социализм… примерно так же, как пропали с концами рабовладение и феодализм.

— Ну строго говоря это не совсем соответствует истине, — поправил его Георгий, — в Африке и в Азии и сейчас имеется немало стран, где рабовладение является основой государственного строя… да и остатки феодализма вполне себе существуют и в Европе, и в России тоже.

— Вы правы, государь, — кивнул Мартов, — рудименты старых общественных укладов кое-где существуют, но сложно спорить с тем, что главенствующим сейчас является капитализм… кое-где переходящий в свою новую стадию, империализм…

— Хорошо, я это понял, — устало ответил император, — и что дальше?

— Дальше, государь, по мнению нашей партии, случится переход к новой общественной формации, где будет отменена частная собственность на средства производства, а все общественные блага будут делиться согласно личному вкладу каждого члена социума. Ведущим классом станет пролетариат, крестьянство войдет с ним в тесный союз, а эксплуататорские классы должны исчезнуть… как исчезли, например, рабовладельцы в Европе и Америке.

— Понятно, — побарабанил Георгий пальцами по столу, — а что все-таки по мнению вашей партии будет с крестьянами и с землей? Это все же почти три четверти населения страны, верно?

— Позвольте мне, — отодвинул Мартова в сторонку Церетели, — наш коллега немного погорячился, в принципе политику социал-демократии он изложил верно, но никто не утверждает, что переход от капитализма к новой стадии общества совершится мгновенно. Это будет длительный и растянутый во времени процесс… во время которого нужно выстроить отношения между всеми членами социума, правильно?

— Давайте уже про землю, — поморщился царь, — идеология меня сейчас занимает очень мало.

— Хорошо, переходим к практике, — ответно вздохнул Церетели, — земли на всей нашей планете не так уж и много, пригодной к обработке еще меньше, России это касается больше, чем любой другой страны. Поэтому справедливое перераспределение земель ни к чему конструктивному не приведет — нужно применять стратегию непрямых действий.

— Как-как? — не понял Георгий.

— Решать проблемы косвенными методами, а не в лоб, — пояснил Церетели. — Если взять земельный вопрос, то разрешить его можно очень простым способом — увеличить производительность труда в деревне, а освободившуюся массу крестьян занять другими работами… наиболее приемлемый — это перевести их в пролетариат.

— Вариант, безусловно, хороший, — согласился царь, — однако тут возникнут сразу две новые проблемы — как можно быстро увеличить производительность сельского труда, раз, и куда переселять крестьян, ведь заводов и фабрик сейчас явно недостаточно, чтобы занять миллионы новых рабочих.

— Тут вы категорически правы, государь, — вступил в беседу третий член фракции, Малиновский, — но как говорит народная мудрость, дорогу осилит идущий…

— Это индийская народная мудрость, Роман Вацлавович, — заметил Георгий, — в книге Махабхараты, кажется, впервые появилась.

— Хорошо, — не стал спорить Малиновский, — пусть будет индийская, но ведь на редкость точная же мудрость. Если ничего не делать, ошибок не будет, верно, но и движения вперед не получится. Надо для начала составить программу, состоящую из двух частей — в первой записать меры по повышению урожайности, во второй — создание новых предприятий, можно назвать ее индустриализацией. Партия социал-демократов готова участвовать во всех этих процессах…

— Я рад, господа, что мы, наконец, пришли к какому-то консенсусу, — тяжело вздохнул Георгий, — задача, выпукло нарисованная вами, действительно стоит перед нашей страной. И я, как ее глава, хочу создать новый орган управления для решения этой задачи. Назовем его… да хотя бы комиссией по инновациям…

— Как-как? — не понял уже Малиновский.

— По-другому можно назвать их нововведениями, — пояснил царь, — это новшество, короче говоря, обеспечивающее повышение эффективности управления или улучшение качества продукции. В нашем конкретном случае надо повышать эффективность крестьянского труда и улучшать промышленное производство… путем его создания, в основном. Так понятно?

Все трое эсдеков дружно закивали головами.

— Всех вас я буду рад видеть в составе этой комиссии…

— А кто будет ее председателем, государь? — осмелился задать вопрос Церетели.

— Пока это не решено, но думаю, что лучше моего брата Михаила сложно кого-то подобрать.

— Мы согласны, — не сговариваясь, ответили все трое, а закончил один Мартов, — можно будет привлечь других руководителей нашей партии, они сейчас все за границей находятся…

— Конечно, — улыбнулся Георгий, — привлекайте, я издам специальный указ, запрещающий уголовное преследование всех, имеющих отношение к этой новой комиссии.

Русские сезоны

Антрепренер Дягилев немного подсуетился и организовал первую такую вылазку в Париж чуть раньше, чем в реальной ветке истории. Уже в апреле 1904 года на сцене Парижской оперы (пляс де Опера, бывший дворец Гарнье) состоялась премьера оперы «Борис Годунов» в Европе… в России ее до этого, конечно, много раз ставили, а вот в Париже нет. В заглавной роли Годунова, естественно, выступил знаменитый Федор Шаляпин, переживавший пик своей славы. В прочих неглавных ролях были заняты Алчевский, Касторский и несравненная Ермоленко-Юкина в роли Марины Мнишек.

Ажиотаж случился невероятный, билеты ушли буквально за сутки с момента начала продаж, спекулянты же потом перепродавали их в пять-шесть раз дороже. Узнав о таком успехе русского искусства, на премьеру оперативно подъехал государь-император Георгий I, а с ним и оба его единоутробных брата. Все они плюс французский президент Эмиль Лубе собрались в главной ложе Парижской оперы в семь часов вечера 21 апреля.

— Приятно все же, — начал беседу Георгий, — что поводами для встреч руководителей государств сейчас становятся события в художественной сфере, а не в политике.

— Не скажите, ваше величество, — хитро прищурился француз, — сегодня художественная сфера зачастую плавно перетекает в политическую. Ваши оперные звезды заставили говорить о себе весь высший свет нашей страны…

— А на очереди еще и балет, — скромно встроился в диалог Михаил, — там у нас звезды не меньшей величины.

— Напомните, если не трудно, — вежливо попросил Эмиль, — кто у вас там солирует…

— Пожалуйста, — Михаил вытащил из кармана свернутый лист, этой методичкой его снабдили помощники в Петербурге, — Нижинский, Карсавина, Кшесинская… это уже признанные мастера, а из молодых и подающих надежды — Смирнова, Орлов и приглашенный итальянец, Энрико Чекетти…