Чтение онлайн

— Это вам кажется… — хмуро заметил Ленин, — давайте еще по одной кружке Фельдшлоссена и разойдемся миром…

— Нет возражений, — и Плеханов оплатил еще по одной кружке для всех участников дискуссии, — но вы все же подумайте на досуге, что лучше — журавль в небе или синица в руках.

Гонконг, переговоры российской и японской сторон

В переводе это слово означает «благоухающая бухта», на самом деле это не только одноименный остров, но и часть Цзюлунского полуострова, а еще два крупных острова, один из которых под названием Лантау гораздо больше и острова Гонконг, и прилегающей материковой части. Британия забрала эту часть Китая в свою собственность в середине 19 века, основав тут город под именем Виктория. Но название не прижилось, общеупотребительным остался Гонконг.

Город постепенно рос и развивался на торговле с материковым Китаем, Кореей и Японией, но в начале 20 века все же представлял собой довольно большую деревню. До эпохи Брюса Ли и Джеки Чана, прославившего Гонконг во всем мире, оставалось еще добрых 60 лет.

Переговоры между российской и японской делегациями проходили в административном центре английской колонии, расположенной по адресу Аппер-Альберт-роуд, Гонконг-айленд. Это было здание в колониальном английском стиле с двумя крыльями по бокам и башенкой в центре. Нашей делегацией руководил граф Витте, японской — маркиз Комура Дзютаро, из семьи самураев острова Кюсю, окончил Гарвардский университет, маленький тщедушный человечек, в глазах которого, тем не менее, горел неугасимый самурайский дух.

— Как вы считаете, — спросил Витте у своего заместителя, графа Лобанова-Ростовского, — долго мы еще просидим в этой дыре?

— Затрудняюсь с ответом, граф, — отвечал ему Лобанов, — инструкции государя гласят, что он не примет никаких других итогов наших переговоров, кроме написанных им лично. А упорство японцев удивляет, если честно…

— А может, кинуть им еще какую-то кость? — задумался Витте, — у самураев же как, потерять лицо это самое страшное, что может случиться в их жизни — выход из этого один, ритуальная сеппука…

— Интересно, какую же кость мы можем им кинуть? — поддержал разговор Лобанов.

— Допустим, оставим в их подчинении часть Кореи, — начал размышлять Витте, — все равно же всю территорию этой страны в обозримом будущем мы освоить не состоянии…

— Это опасно, ваше сиятельство, — заметил Лобанов, — тут, как в русской поговорке — дашь им палец, они могут откусить всю руку. Дешевле было бы отдать им какой-то китайский остров, пусть хозяйничают по крайней мере за морем, а не рядом с нашими людьми…

— Мысль интересная, — Витте подошел к большой карте Дальнего Востока и начал ее рассматривать, — из китайских островов я тут вижу Формозу и Хайнань… еще Гонконг, конечно, с Макао, но это совсем уже нереально — с англичанами и португальцами нам ссориться вовсе не с руки. А Формоза это вариант… только с Цыси придется этот вопрос согласовывать.

— Но Формоза, она же Тайвань, — продолжил Витте после некоторого размышления, — и так сейчас не китайская… она была уступлена Цыси после первой японо-китайской войны 10 лет назад… южная часть только осталась в составе Китая.

— Да, это я не учел, — сокрушенно покачал головой Лобанов, — тогда остаются Филиппины…

— Там, хоть и с трудом, пока управляют испанцы, а у нас с ними неплохие отношения, — заметил Витте, — стоит ли их портить, большой вопрос.

— Вы же сами заметили, что Испания там сейчас только номинально, а так на этих островах хозяйничают все, кто хотят, от Америки и до Англии. Весь архипелаг это будет слишком жирно для японцев, но один-два острова — почему бы и нет? А с королем Альфонсом, думаю, наш император договорится… как-никак его супруга родная дочь короля.

— И еще можно пойти на уступки по флоту, — поставил точку в обсуждении Витте, — разоружить, но не топить и не передавать кому-либо. Пусть пользуются, но с одним исключением — никаких авианосцев, это важно.

Наша делегация оперативно связалась с Георгием и получила от него добро на обе эти уступки, и по Филиппинскому архипелагу, и по составу военно-морского флота. Поэтому дальнейшие переговоры продлились всего два дня и завершились подписанием всеобъемлющего соглашения, названного Гонконгским.

Испания, дворец Прадо

У короля Испании Альфонса 13-го с утра было прекрасное настроение — мучившая его на протяжении последних двух недель язва желудка утихомирилась, и это было его первое пробуждение за полмесяца, когда ничего не болело. Он позвонил в колокольчик, вызвав обслуживающий персонал, затем умылся и оделся в повседневный мундир, сегодня ничего парадного не ожидалось. Во время завтрака в Голубой гостиной дворца из бокового входа появился главный камердинер и прошелестел едва слышно:

— Ваше величество, звонок из Петербурга…

— Мария? — уточнил он.

— Нет, ваше величество, на проводе сам российский император Георгий.

— Это интересно, — промолвил Альфонс, доедая яйцо в мешочек, — а сюда телефонный аппарат не дотянется?

— Сожалею, но нет, — со скорбной миной сообщил камердинер, — техническая возможность отсутствует.

— Все у вас так, — в сердцах бросил салфетку на стол Альфонс, — пора заняться техническими новшествами вплотную… ведите меня, Сандро.

И они вдвоем пересекли с десяток помещений, отделяющих гостиную от кладовки правого крыла, где недавно был оборудован пункт телефонной связи. Стоящий навытяжку офицер связи протянул королю трубку.

— Карл на проводе, — сказал он на французском, — рад слышать вас, мой венценосный брат. Как Мария, не болеет?

— Все хорошо, Карл, — отвечал ему Георгий из узла связи Гатчинского дворца, — все здоровы, и погода стоит великолепная.

— У нас тоже все обстоит достаточно неплохо… особенно после вашей помощи в кубинском конфликте. Я вас внимательно слушаю, дорогой Георгий — в самом деле, не о погоде же вы хотели со мной поговорить.

— Вы все понимаете с полуслова, Альфонс, — ответил ему царь, — погода это, конечно, важный фактор, но оставим ее на потом. Вопрос вот какой… что вы скажете относительно вашей колонии под названием Филиппины?

— Что скажу… — даже немного растерялся король, — колония как колония, такая же как Куба — никаких проблем с той войны с ней не случалось.

— Понимаете, Альфонс, — продолжил Георгий после некоторой паузы, — во время переговоров после нашей недавней войны с Японией возник такой момент… если один остров Филиппин, все равно какой, по вашему усмотрению, будет уступлен японцам, тогда переговоры закончатся к обоюдному согласию сторон и очень скоро…