Чтение онлайн

Лобанов молча кивнул, а Александр еще поставил точку в обсуждениях.

— А вас, Сергей Юльевич, я попрошу задержаться на несколько минут.

Все, кроме Витте, вышли, тогда император начал говорить.

— Не далее, как позавчера в Нижнем Новгороде у меня состоялась беседа с двумя влиятельными предпринимателями, с Морозовым и Мамонтовым — слышали про таких?

— Конечно, Александр Александрович, — отозвался тот, — Морозов это мануфактуры в Иваново, а Мамонтов строит железные дороги. И еще они оба занимаются меценатством — известные люди…

— Так вот, — слегка подкорректировал свою беседу с купцами царь, — они оба высказали горячее желание заняться новыми направлениями в промышленности — производством самодвижущихся механизмов по суше и по воздуху…

— По воздуху? — немедленно отреагировал на последнее слово Витте, — а разве кто-то уже сделал аэропланы? Насколько мне известно, все произведенные опыты до сих пор были неудачными, и в Германии, и во Франции и в Североамериканских штатах… да и в России были такие попытки, в частности господин Можайский что-то делал, но тоже неудачно.

— Да, вы совершенно правы, Сергей Юльевич, — не стал отрицать очевидного Александр, — пока успешных образцов летающей техники не произведено. Тем лучше — Россия будет первой в этой гонке. Итак, Мамонтов собирается производить автомобили… насчет этой техники у вас сомнений нет?

— Нет, конечно, их давно уже производят в разных странах, Даймлер, например, в Германии и Форд в США.

— Так вот, Морозов это автомобили, а Мамонтов — аэропланы… они просили оказать содействие и предоставить льготы по налогообложению… да и с землеотводом тоже надо бы помочь… и проследить, чтобы их не слишком обирали чиновники из разных ведомств.

— А все понял, государь, — встал Витте, — все будет исполнено в лучшем виде, и по Морозову, и по Мамонтову.

И в животноводстве

А следующий день император отвел на консультации с председателем комитета министров Дурново. Этот орган был создан Александром 1 в начале века и так и просуществовал до самого конца века в неизменном виде — только в первую революцию 1905 года в нем произошли некоторые изменения.

Путь Дурново во власть был длительным и тернистым, сначала артиллерийское училище и участие в Крымской кампании, за что он получил орден Святой Анны на шею. Потом уездный и губернский предводитель дворянства в Чернигове. Далее его заметили наверху и двинули в Екатеринославские губернаторы, после чего были уже сначала товарищ, а потом и лично министр внутренних дел. Ну и на склоне лет он стал и председателем правительства при Александре 3.

Какими-то гигантскими мыслительными способностями Дурново не отличался, но все дела, что ему поручали, исполнял точно и в указанный срок. Царь захотел на этот раз побеседовать с ним касательно крестьянской темы.

— Иван Николаевич, а что у нас с крестьянскими общинами происходит? — задал он вопрос в лоб.

— Так ничего особенного не происходит, государь, — растерялся от такого начала Дурново, — повысили только срок переделов крестьянских наделов… было 10 лет, стало 12… и ужесточили условия выхода из общины — теперь нужно не половина плюс один, а две трети согласных.

— Понятно, — пробормотал царь, — что ничего не понятно. А вот насчет статистики — у вас есть данные по среднему наделу на одного члена общины?

— На память я точно не скажу, но в последние десять лет этот показатель снизился примерно на двадцать процентов — население деревень растет, с этим трудно что-то сделать.

— А что с так называемыми кулаками происходит, можете пояснить?

— С кулаками, они же единоличники, — ответил Дурново, — вопрос очень сложный… с одной стороны это альтернатива коллективной общине, причем реальная, а с другой само слово «кулак» несет в себе негативный смысл. Они обычно еще занимаются ростовщичеством, дают в долг деньги и товары крестьянам, попавшим совсем уже в безвыходное положение… а если эти крестьяне потом не могут расплатиться, они вместо со своими семьями попадают в рабскую зависимость к кулаку, совсем как при крепостничестве. Но урожайность на кулацких полях выше, чем у общины, с этим трудно спорить.

— А с помещиками у нас как дела обстоят?

— Деятельных помещиков, которые сами занимаются своей землей, у нас единицы, государь, — ответил Дурново, — в основном они сдают землю в аренду тем же кулакам или даже иностранцам — этим и живут.

— Насчет иностранцев поподробнее пожалуйста, — попросил Александр.

— Переселение иностранцев в Россию началось еще при Петре 1, — припомнил исторические сведения Дурново, — при Елизавете Петровне этот процесс продолжился, привилегию селиться на южных землях получили сербы, валахи и болгары. Но в основном, конечно, колонисты поехали в Россию уже при Екатерине 2-й, тогда активно заселялось Дикое поле, Новороссия и Поволжье. Большинство переселенцев вышло из Германии и Австро-Венгрии. На сегодня в России имеется 550 колоний-поселений с выходцами из других стран, общий земельный надел, принадлежащий им, составляет порядка пятисот тысяч десятин…

— И как у них с урожайностью, у этих колонистов?

— Специальных подсчетов по ним наше ведомство не ведет, — смутился министр, — но по общим впечатлениям у них все в порядке с этими показателями… гораздо лучше, чем у общин.

— Теперь дайте небольшую справочку по казенным землям, — продолжил свой допрос Александр, — сколько, где, кто владеет и так далее…

— Это земля, государь, принадлежащая государству, — начал свои пояснения Дурново, — распоряжается ими специальный комитет при министре финансов. Общая площадь казенных земель у нас порядка семисот миллионов десятин…

— Ого, — перебил его Александр, — это очень немало.

— Но тут есть одно но, — продолжил монотонный рассказ министр, — даже два но — во-первых, большинство их расположено за Уралом, в Сибири и на Дальнем Востоке, а там пригодных для занятия сельским хозяйством земель очень мало, сами наверно знаете. А то, что по эту сторону Урала, тоже, конечно, имеет большой объем, но, увы, 90 процентов его составляют леса и тундра на Крайнем Севере. Хороших земель что-то порядка 5 процентов. Так что в этой части земельного фонда мы вряд ли сможем чем-то помочь сельскому хозяйству страны.

— Хорошо, я понял… — отвечал император, вновь начав свои хождения взад-вперед по кабинету, — в Ковно есть такой предводитель местного дворянства, а заодно и руководитель Сельскохозяйственного общества губернии, зовут его Петр Аркадьевич Столыпин. Настоятельно рекомендую присмотреться к нему и по возможности передвинуть поближе к Петербургу — по части сельского хозяйства он может сильно помочь нашим общим делам…

Оппозиция

А начальник жандармского управления генерал Шебеко выполнил распоряжение начальства даже ранее отпущенного ему срока и собрал для беседы с царем арестованных и пока еще находящихся на свободе революционеров уже в начале августа текущего 1896 года. В список вошли следующие лица: