Чтение онлайн

Поскольку купля-продажа, как правило, проходила на торгах, то проблема оценки имущества и назначения стартовой цены серьезно упрощалась. При этом фактор нехватки или даже отсутствия денег для нормального выкупа не был главным. Практически почти всегда удавалось собрать нужную сумму. Конфликты обычно возникали по социальному вопросу: кто будет покупателем – «свой» или «чужой»? кто станет инвестором приватизированного малого предприятия? Развернувшаяся в печати пропаганда неплодотворной идеи узурпации государственной собственности трудовым коллективом за символическую цену, а также приоритета прав собственности коллектива лишь усугубила эти конфликты.

Тем не менее и в малой приватизации имело место акционирование, а не купля-продажа. Более того, трудовые коллективы, используя аренду с выкупом и все более адаптируясь к процедуре конкурсов и акционирования, постепенно расширяли свою долю среди приватизированных предприятий. По данным на 1 апреля 1993 г., покупателями более чем 2/3 приватизированных малых предприятий являлись трудовые коллективы. Особенно заметен был сдвиг в пользу трудовых коллективов в торговле и общественном питании, т. е. в тех отраслях, где аренда стала наиболее активным способом приватизации.

Необходимо отметить стремление властных структур на местах вести малую приватизацию с учетом своих интересов и удерживать под своим управлением значительную часть акционированных малых предприятий. По мере же расширения прав регионов, что предусмотрено в Государственной программе приватизации, эта тенденция усиливалась. Действующие принципы формирования совета директоров вновь создаваемых акционерных обществ давали возможность реального захвата контроля в них местными властями. До 20 % голосующих акций находились у местного фонда имущества, представитель которого вместе с представителем местных властей входил в совет директоров наравне с генеральным директором и представителем трудового коллектива.

По данным на начало 1998 г., в частный сектор перешло около 86 % всех предприятий, подпадающих под программу малой приватизации, в том числе в торговле – 87 %, в общественном питании и бытовом обслуживании – 85 %. В 2001 г. в России действовало около 1 млн малых предприятий с числом занятых порядка 8 млн человек. Доля малых предприятий с учетом теневого сектора в общем объеме промышленного производства составила 5–6 %, в общем объеме ВВП – около 10 %.

На сегодняшний день вполне очевидно, что малая приватизация состоялась. Она обеспечила, по существу, запуск всего приватизационного процесса в стране, способствовала общей либерализации хозяйственной деятельности и нормализации положения на потребительском рынке. В настоящее время государственные и муниципальные предприятия обеспечивают лишь 7 % розничного товарооборота, все остальное легло на плечи малого бизнеса, и население страны получило возможность приобретать огромное разнообразие, как правило, качественных потребительских товаров и услуг [76] .

13.5. Большая приватизация

Начало большой приватизации было положено Указом Президента России от 1 июля 1992 г. «Об организационных мерах по преобразованию государственных предприятий, добровольных объединений государственных предприятий в акционерные общества». Поскольку малая приватизация уже продвинулась довольно далеко, вопрос о большой приватизации встал на передний план приватизационного процесса в России. Большая приватизация является главным рычагом необходимых изменений в структуре собственности в процессе производства, а следовательно, и в структуре самого производства. В конечном счете успех рыночной реформы в России в огромной степени зависит от того, насколько грамотно и масштабно будет создана смешанная многосекторная экономика, опирающаяся в своем развитии на зрелую рыночную инфраструктуру и механизм конкуренции.

Важно учитывать также, что для промышленности России характерен высокий уровень концентрации и монополизации производства. Удельный вес крупных предприятий в общем числе предприятий по ряду отраслей составляет: в топливной энергетике – 28 %, в черной металлургии – 24, в цветной – 36, в химической промышленности – 24 %. Средняя численность занятых на таких предприятиях колеблется от 5,6 тыс. до 14 тыс. человек.

Известно также, что промышленность России сильно монополизирована. Более 600 предприятий производят от 35 до 100 % общего выпуска отдельных видов продукции в стране. Так, производственное объединение «Коломенский завод» выпускает 100 % магистральных тепловозов, объединение «Ленинградский металлургический завод» – 85 % паровых турбин, Рязанский комбайновый завод – 100 % картофелеуборочных комбайнов. Тихорецкий мясокомбинат – 100 % мясных консервов для детей и т. д. Список предприятий-монополистов можно продолжить. Ясно одно: такого положения нет и не может быть ни в Западной Европе, ни в США, ни вообще в странах со зрелой рыночной экономикой.

В отличие от малой приватизации, где быстро создается не только собственник, но и рыночная среда, большая приватизация представляет собой часто очень долгий и болезненный процесс, и рыночная среда здесь формируется с трудом, и главным вопросом всей приватизации является инвестиционный процесс. Разрушить в этом секторе хозяйства централизованную систему материально-технического снабжения, государственных дотаций, государственного финансирования программ развития и модернизации можно довольно легко и быстро. А вот заменить все это столь же быстро рыночными горизонтальными связями невозможно. Поэтому процесс большой приватизации, более длительный и трудный, часто вызывает состояние депрессии у многих приватизируемых предприятий.

Личных сбережений на большую приватизацию хватить не может. Поэтому для вовлечения в нее значительного числа людей их наделяют специальными платежными средствами в виде акций и других ценных бумаг. Такая система уже давно существует на Западе, однако в России она еще только создается, товарный и денежный рынки пока существуют без адекватных им рынков капитала и труда.

Тем не менее, по опубликованным данным, 2/3 крупных промышленных предприятий, подлежащих приватизации, уже к концу 1993 г. сменили форму собственности. Из 14,5 тыс. крупных промышленных предприятий 11 тыс. зарегистрированы как акционерные общества, 7 тыс. прошли через чековые аукционы. Однако практика проведения большой приватизации порождает много проблем. Рассмотрим лишь одну из них – проблему создания крупных финансово-промышленных групп (ФПГ).

Приватизация крупных промышленных предприятий может привести к дезинтеграции сложившихся технологических цепочек и, следовательно, к деиндустриализации российской экономики. Дело в том, что Россия получила в наследство от бывшего СССР крупные монополизированные самодостаточные производственные комплексы с целостными организмами и высокой способностью к самообеспечению и самоорганизации. С ликвидацией министерств они сохранились в форме разнообразных концернов и ассоциаций, поддерживающих технологическую кооперацию и живучесть составляющих их предприятий. Эти комплексы (куда входят также исследовательские подразделения) по форме напоминают крупные корпорации капиталистических стран. Приватизация отдельных предприятий, входящих в эти объединения, и их структурных подразделений способна лишь разорвать сложившиеся кооперационные связи и прекратить выпуск технологически сложной продукции. Поэтому было принято решение рассматривать такие объединения как холдинги и трансформировать их в нормальные капиталистические корпорации. Иначе Россия просто потеряет авиакосмическую, судо– и приборостроительную, электротехническую, автомобильную и другие важнейшие отрасли машиностроения.

Решение непростое и вызывает много возражений, поскольку возможна консервация монополизма, присущего прошлой административной системе. Это решение зафиксировано в Указе Президента

РФ от 5 декабря 1993 г. «О создании финансово-промышленных групп в Российской Федерации», предусматривающем приватизацию такого рода объединений.

Примером служила группа «Уральские заводы», в которую входили 9 предприятий, банки, Центральный чековый инвестиционный фонд Удмуртской Республики, страховые компании и торговые дома. Индустриальный базис этой группы образовывали 11 заводов – 6 машиностроительных и 5 приборостроительных. Другой пример – объединение «Авто ВАЗ», включавшее специализированные предприятия по производству двигателей, кузовов, электрооборудования.

В настоящее время число официально созданных ФПГ с государственным участием превышает 100. В стране активно идут процессы слияния и поглощения предприятий и фирм, которые проходят не только на добровольной, но и на принудительной основе. Так, только в 2002 г. произошло 1870 слияний, из которых три четверти носили принудительный характер. Тем не менее российская экономика находится на пути широкой консолидации и реорганизации предприятий и фирм. Нового решения требуют проблемы взаимоотношений бизнеса и государственного аппарата. Все это имеет что-то общее с мировым опытом развития промышленности в индустриальную эпоху многих ныне развитых стран мира. Но теперь эти страны живут в постиндустриальное время, преодолев многочисленные трудности и противоречия, связанные с налаживанием продуктивных и конструктивных отношений между бизнесом и властью. Мировой опыт свидетельствует о том, что бизнес и власть должны дистанцироваться друг от друга и придерживаться строгих правил корпоративного поведения и государственной мудрости.