Чтение онлайн

попробовать примкнуть к Западу, приняв его ценности и институты; или

попытаться создать противовес Западу, расширяя сотрудничество с

другими не-западными странами, сохраняя свои ценности и культуру

(см. К. Махбубани. Запад и остальные. 1992).

В современном глобальном мире люди все чаще задают себе вопрос:

Кто мы? “Люди определяют себя, через происхождение, религию, язык,

историю, ценности, обычаи и общественные институты” (С. Хантингтон.

Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка. Часть

1. Глава 1. 1996). И далее, “философские воззрения,

основополагающие ценности, социальные отношения, обычаи и общие

взгляды на жизнь значительно различаются в разных странах”.

Соответственно: “Характер связей между странами, общность

интересов и антагонизм, определяются общностью или различием

культурных связей” (Часть1. Глава 1).

Однако, при всем этом наивысшая культурная общность людей и

самый широкий уровень культурной идентификации – цивилизация;

принадлежность к ней определяется как объективными элементами,

например, языком, религией и обычаями, так и субъективной

самоидентификацией людей. В числе прочих, Хантингтон выделяет

западную, японскую, китайскую, индуистскую, мусульманскую,

православную, африканскую цивилизации (вообще, стоит заметить, что

большинство последователей цивилизационного подхода к истории

никогда не могут сойтись в их числе).

Ранжируя определяющие культуру факторы, Сэмюэль Хантингтон на

первое место ставит религию, на второе – язык: “Язык как фактор

определения одной культуры уступает только религии”; собственно,

именно по этой причине названия большинства цивилизаций

происходят от конкретных религиозных систем. Отмечает, что сегодня в

мире начинается возрождение культур, особенно в виде усиления

религиозности населения в исламском мире, в Индии и других частях

света. В частности, это проявляется в том, что многие правители,

чиновники и политические деятели стали носить одежду с символами

веры. Что интересно, Хантингтон считает, что «исламское

возрождение» - это прямое следствие процесса экономической

модернизации: разрыв старых социальных связей, вследствие быстрой

и массовой урбанизации, породил поиск новых смыслов жизни,

потребность в определении идентичности, которые предоставляет

ислам (Часть 2. Глава 5).

Образование отдельных цивилизаций, на его взгляд, происходит в силу

следующих причин: “Люди сплачиваются с теми, у кого те же корни,

церковь, язык, ценности и институты и дистанцируются от тех, у кого

они другие. В изменчивом мире люди ищут идентичность и

безопасность. Люди обращаются к корням и связям, чтобы защититься

от неизвестного” (Часть 3. Глава 6). В отсутствии же культурной

общности люди недостаточно знают ценности и нормы друг друга, а это

неизбежно порождает боязнь и дефицит доверия столь необходимого

для сотрудничества.

Что касается причин культурной дифференциации народов и

цивилизаций, то у Хантингтона нет однозначного ответа на этот вопрос;

хотя, судя по отдельным его замечаниям, он, по большей части,

следует веберовской позиции религиозного детерминизма. Так,

например, существенную роль в становлении современной западной

культуры он связывает с влиянием реформации; а агрессивность

исламских стран видит в воинственности основ ислама.

Но как бы то ни было, мир вступает в эру, в которой будут

конкурировать между собою группа цивилизаций. При этом

особенностью этой, лежащей в основе формируемого миропорядка,

конкуренции будет следующее: “В то время как на глобальном, или на

макроуровне мировой политики основное столкновение цивилизаций

происходит между Западом и остальным миром, на локальном, или

микроуровне, оно происходит между исламом, в виду его

воинственности, и другими религиями” (Часть 4. Глава 10).

Сразу после публикации статьи модель столкновения цивилизаций

подверглась серьезной критике, и здесь будет уместно привести

основные доводы оппонентов. Во-первых, подвергся сомнению тезис о

том, что данная модель способна объяснять, хотя бы при первом

приближении, всю совокупность конфликтов и основные направления

мировой политики после окончания холодной войны. Во-вторых, не

доказан тезис о том, что наиболее кровавые и продолжительные

конфликты в истории происходили на стыке цивилизаций. В-третьих, в

истории гораздо чаще происходили серьезные конфликты именно

внутри цивилизаций, а не по их периметру. В-четвертых, отдельные

страны гораздо более озабочены экономическим ростом, нежели

культурой. В-пятых, сегодня как никогда ранее сильны силы глобальной

интеграции, позволяющие решить проблемы бедности, голода,

безопасности и т.д. В-шестых, основными действующими лицами в

мировой политике продолжают оставаться государства (значение

цивилизационного фактора невелико). В-седьмых, западная массовая

культура радикально и необратимо трансформировала большинство

не-западных культур. В-восьмых, подавляющее большинство не-

западных, принадлежащих другим цивилизациям, государств не

окончили процесс экономической модернизации, но со временем, по

мере его продвижения, они установят демократические режимы и их

культурное сходство с западом увеличится.

На большинство перечисленных здесь и некоторые другие возражения

Хантингтон ответил в отдельной статье (см. С. Хантингтон. Если не

цивилизация, то что? Парадигмы мира после холодной войны. 1993). В

ней автор модели утверждает, что теперь страны уже более не