Чтение онлайн

Это, однако, другая тема. Задача США состоит в том, чтобы каким-то образом связать доллары за границей, сделать их необходимыми иностранцам, чтобы они не предъявили их к оплате. Нефть и газ – важнейшие товары для покупки в большинстве стран мира. Без них как без хлеба, воды и воздуха. Значит, надо так манипулировать рынком, чтобы цены на нефть и газ непрерывно росли и страна, которая в 2007 г. тратила на нефть и газ, скажем, 1 млрд. долл., в 2008 г. обязана будет тратить 2 млрд. долл., так как цена удвоилась. Следовательно, эта страна должна держать в резерве не 1 млрд. долл., а 2 млрд. Эти доллары уже завязаны, они не потекут все прожигающим инфляционным потоком в США. Это способ решить проблему дефицитов в США.

Закономерен вопрос: ведь рост цен на нефть ударит и по США? Нет, США это не опасно, они напечатают новые бумажные доллары. Не опасно, конечно, в краткосрочной перспективе. Но, как говорится, сколько бы веревочка ни вилась, а конец ей будет. Кризис, который ныне нарастает, и есть результат той денежной алхимии, которой десятилетиями, с 1971 г., занималась Федеральная резервная система США.

Кто еще, кроме ФРС, выигрывает от роста цен на энергоносители? Конечно, экспортеры, но не так много, как думают, потому что покупательная способность доллара быстро падает и прилив нефтедолларов разгоняет инфляцию местных валют. Больше всех на росте цен наживаются спекулянты. Англосаксонская модель глобального либерального рынка нефти создает идеальные условия для спекулянтов. Эта модель основывается, как уже говорилось, на краткосрочных фьючерсах и на их циркулировании, циркулировании paper oil. Купил спекулянт в мае 2008 г. фьючерсы по $130 за баррель, а к июлю цена барреля составила уже $140, а к октябрю упала до 70 долларов.

Как всегда и везде в современной либеральной экономике расплачиваются за эту спекулятивную вакханалию потребители, потребители самые скромные, те, кто живет от зарплаты до зарплаты, потому что теперь в современном сельском хозяйстве и цена булки хлеба состоит на 20–30 % из цены нефти или газа. Спекулятивный рост цен на энергоносители даром не проходит. Начинается инфляция, растет стоимость кредита, за ним следует спад производства, безработица и т. д.

Спекулятивный либеральный рынок нефти и газа полностью контролируют американцы. Европа и новые крупнейшие потребители и импортеры газа и нефти Китай, Индия, Бразилия, все азиатские «тигры и тигрята» заметного влияния на этом рынке пока не имели. Но мириться с тем, что рынок нефти и газа контролирует потребляющая сторона и в лице только одной страны – США, они, конечно, долго не будут. Американцам к началу 80-х годов удалось создать глобальный нефтяной пул, где товар оценивался и продавался только за доллары. Все экспортеры сбывали свою нефть в этот пул, и все импортеры только из него могли покупать нефть. Двусторонние контракты на поставки нефти были только в регионе советского влияния.

Западный нефтяной пул открывал путь для безраздельного господства американских и английских нефтяных гигантов в нефтедобыче, нефтедоставке и хранении. Они теснили и французов, и итальянцев, и все прочие компании. Но помимо высоких цен этот пул играет фундаментальную геополитическую роль. Известный эксперт Джозеф Строуп оценивает ситуацию так: «Самое важное состоит в том, что США и Англия, создав свой порядок, основанный на новом либеральном глобальном нефтерынке, достигли двух важнейших целей. Они сделали невозможным нефтяное эмбарго; они усилили влияние западных нефтяных гигантов и их фактически государственных спонсоров и западных финансовых институтов, и все это посредством новых рыночных правил и процедур. В то же время они подорвали рычаги влияния производителей, тем самым значительно укрепив стратегическую энергетическую безопасность Запада. И, во-вторых, они консолидировали и в высшей мере укрепили роль доллара США в качестве бесспорной всемирной резервной валюты».

Пояснения и дополнения

Федеральная резервная система США

Принадлежащая частным лицам Федеральная резервная система США управляет денежной массой и поэтому способна вызывать инфляцию и дефляцию по своему усмотрению.

В 1913 г., когда резервная система была создана, денежная масса на душу населения составляла около $148. К 1978 г. она составляла $3691.

Стоимость доллара 1913 г., принятая за единицу, к 1978 г. уменьшилась приблизительно до 12 центов.

Это должно означать то, что Федеральная резервная система называет «устойчивым долларом».

В январе 1968 г. количество денег составляло 351 миллиард долларов, а в феврале 1980 г. оно равнялось 976 миллиардам долларов – увеличение до 278 процентов. По существу, количество денег удваивалось примерно каждые десять лет. Однако странно: как говорят американскому народу, такое увеличение денежной массы не ведет к инфляции. Хотя известно, что увеличение денежной массы всегда вызывает инфляцию.

Федеральная резервная система признает, что способность вызывать инфляцию остается в ее силе: «Так, окончательная способность увеличения или уменьшения денежного притока в экономику остается за федеральным резервом».

Система со времени ее создания в 1913 г. была в состоянии ссужать федеральное правительство большими суммами денег. При этом система имеет процентную выгоду от всех денег, которые она создает из ничего.

Кроме способности создавать приносящий проценты долг, Федеральная резервная система также способна создавать экономические циклы посредством увеличения и уменьшения количества денег и кредита. Первая серьезная возможность создать депрессию таким образом представилась в 1920 г., когда федеральный резерв устроил то, что получило известность как паника 1920 г.

Процесс протекал следующим образом: система увеличила денежную массу – с 1914 по 1919 гг. количество денег в Соединенных Штатах почти удвоилось. Затем средства массовой информации внушают американскому народу брать большие количества денег в кредит.

Как только деньги уходят в долг, банкиры сокращают денежную массу, требуя возврата невыплаченных долгов. В целом этот процесс показал сенатор Роберт Л. Оуэн, председатель Комиссии сената по банкам и денежному обращению, который сам был банкиром. Он писал: «В начале 1920 г. фермеры процветали. Они сполна расплачивались по закладным и приобретали много земли; по настоянию правительства они занимали для этого деньги, а затем, из-за внезапного сокращения кредита, происшедшего в 1920 г., они обанкротились.

Вместо ликвидации избытка кредитов, созданного в годы войны, правление Федерального резерва собралось на совещание, о котором общественность не знала. Эта тайная встреча состоялась 16 мая 1920 г. На ней присутствовали только крупные банкиры, и результатом их работы в тот день было сокращение кредита и указание банкам требовать возврата невыплаченных долгов, следствием чего явилось уменьшение национального дохода в следующем году на пятнадцать миллиардов долларов, потеря работы миллионами людей и снижение стоимости земель и крупных фермерских хозяйств на двадцать миллиардов долларов».

Благодаря этому сокращению в руки банкиров попали не только огромные количества фермерской земли, но этот процесс также передал им большое число банков тех, кто не мог удовлетворить требования Федерального резерва и был вынужден продать свои банковские активы по заниженной цене тем, у кого были средства приобрести несостоятельные банки. Паника 1920 г. разорила 5400 банков.

Одной из основных небанковских мишеней этой паники был Генри Форд, автомобильный промышленник.

Несмотря на инфляцию, Форд распорядился снизить цену на свои автомобили, но все же спрос был недостаточен, и ряд заводов пришлось остановить.

Ходили слухи, что ведутся переговоры о большом кредите. Но Форд, считавший, что нью-йоркские банкиры не отличаются от стервятников, был полон решимости не попасть в их руки. М-р Форд ясно видел их игру.

Форд спас свою компанию, обратившись к своим дилерам, которым он отгружал свои автомобили с оплатой инкассо, несмотря на вялость рынка.

Спрос возрастал, и заводы были вновь открыты.

Форд перехитрил банкиров, которые спланировали панику отчасти и для того, чтобы его уничтожить. Ему не потребовалось занимать большие количества денег и отдавать контроль над своей компанией банкирам, которые, несомненно, захотели бы управлять тем, что они субсидировали.