Мировой Ворон
Шрифт:
— Пусть пока прячутся, — ответил Рулаг. — Если зеленый старик после нашей победы хочет править Тиргартеном, он должен делать все, что мы ему скажем. Следовательно, он убьет Алахана, когда я ему прикажу, и ни минутой раньше.
Ингрид закусила губу, стараясь не выдать себя испуганным вскриком.
— Ему дали четкие указания, — продолжил Рулаг. — Когда мы подойдем к городу так близко, что он увидит костры, он пошлет своих ублюдков убить наследника Слезы. Скорее всего, во сне. Таково желание каресианской ведьмы, и я счастлив его выполнить.
Ингрид подползла к самому краю полога, чтобы оказаться как можно ближе к говорящим.
— Защитники города продолжат сражаться, если он умрет? — спросил чей–то голос.
— Скорее всего. Но Госпожа Боли уверила меня, что Темные Отпрыски не оставят им шанса на долгую военную кампанию. Она сказала нам возродить их и освободить, а потом просто смотреть, как под их натиском рушатся стены Тиргартена. Кэл Вараз уже отправил к городу трех Отпрысков. Я сам видел этих гребаных тварей. Издалека — но поверьте, мне хватило.
— Ты доверяешь волшебнице? — спросил Харрод.
— Нет. Но я верю, что она не меньше нашего хочет уничтожить дом Слезы, и потому мы вступили с ней во временный союз. Только ничего не сболтни Кэлу Варазу о наших планах. Вдруг он может общаться со своей госпожой на расстоянии? Мы не знаем наверняка. А если деревья, вопреки обещаниям, окажутся не такими уж полезными, я лично придушу каресианского ублюдка.
— А что насчет ее бога? — спросил другой воин. — Мне как–то не хочется поклоняться дереву…
— Нам это ни к чему, — пренебрежительно заметил Харрод. — Как только Фьорлан окажется под нашей властью, мы мирно разойдемся с Искривленным Древом. Пусть у них будут Тор Фунвейр и Каресия, а у нас — Свободные Земли и Фьорлан. Нам не нужен ни ее бог, ни Рованоко.
Рулаг испустил низкий, зловещий смешок.
— Мы вырежем слабых и поделим земли людей. И в свое время я стану верховным вождем всех раненов. И тогда сам Ледяной Гигант будет считаться с нами. Мы отринем честь и свободу, ведь нам нужна только сила. Мы изменим эти земли и переделаем нашего бога.
— Значит, Алахана Слезу прирежут во сне, — радостно заметил Харрод, — а потом деревья обрушат стены, и мы захватим город! Вряд ли нам останется после них много работы, и мы не будем тратить людей впустую.
— А как же Одноглазая воительница? — спросил Рулаг. — Есть о ней новости?
— Ничего, — просто ответил Харрод. — От Граммы Черные Глаза уже несколько недель не было вестей. Либо он потерял облачный камень, либо у Халлы оказалось больше людей, чем мы думали. Если она захватила Медвежью Пасть…
— То после этого она направится к Тиргартену, — подхватил Рулаг. — Но неважно. Зеленые люди встретят ее как надо.
Ингрид улыбнулась — Халла еще жива! Она почти такая же сильная, как Алахан. Если они вместе встанут на защиту города, ничто не сможет их победить. Но улыбка сразу пропала, и Ингрид нахмурилась. Вот глупышка! Ей до сих пор нравилось считать брата и Халлу непобедимыми, и несколько лет назад она свято верила в их неуязвимость, но сейчас она осознала, насколько хрупкой может быть человеческая жизнь. А удар ножа во сне и хорошо спланированное нападение могут повергнуть даже сильнейших воинов…
Ингрид тихонько выбралась из палатки, бормоча себе под нос: «Чем я могу им помочь? Что им может понадобиться? Может, им нужно больше времени на подготовку? Но как я могу дать им больше времени?»
Корвус слетел с шатра и скользнул в темноту, пролетев у нее над головой. Совершенно бесшумно он направился к краю лагеря, и только Ингрид подняла на него взгляд. Она шла за ним, а по щекам у нее бежали слезы. Да, у нее все еще был друг, и благодаря ему ее никто не замечал, но подслушанный разговор окончательно испортил ей настроение.
За командным шатром расположился авангард армии, тесный палаточный лагерь, где жили самые лучшие и трезвые воины. Именно они охраняли сани и следили за собачьими упряжками. Сотни серых и белых ездовых собак, привязанных к металлическим кольям, спали в низине, куда до них не долетал пронизывающий ветер с Фьорланского моря. Собаки зевали и потягивались, лаяли, повизгивали. Только благодаря им армия Рулага продвигалась так быстро: они тащили на санях палатки, припасы, оружие и материалы для постройки осадных машин.
Ингрид отошла от палаток и присела рядом с ближайшей собакой. Упитанный пес с длинной мордой и густым белым мехом радостно воззрился на нее сверкающими глазами. Похоже, волшебство Бритага не действовало на собак: пес посмотрел ей прямо в глаза, а потом с энтузиазмом лизнул ей руку. Остальные находящиеся рядом собаки тоже весело глядели на Ингрид, будто радовались любому вниманию человека, которое не выражалось в пинках и ударах хлыста. Охраняющие собак воины не обратили внимание на небольшое волнение, и Ингрид тихо шла среди собак, поглаживая и почесывая каждого пса, оказавшегося у нее на пути. Достигнув середины стаи, она начала освобождать их от упряжи. Простые металлические застежки, прикрепленные к кожаным ремешкам, расстегивались очень легко.
— Вы должны быть свободными, — прошептала она, утыкаясь носом в чудесную пушистую морду крупного ездового пса.
На то чтобы освободить всех собак, у нее ушло гораздо меньше времени, чем она думала. Собаки не двигались с места — только широко открыли пасти, радостно вывалив языки, и с энтузиазмом махали хвостами. Корвус сидел неподалеку на высокой ледяной стене ущелья. Он молчал, но клюв его склонился на один бок, будто ворон на чем–то концентрировался, а потом все собаки вдруг резко повернули головы и посмотрели на него.
— Смотри–ка, собаки чего–то испугались, — произнес один из воинов, поднимаясь со своего места возле костра.
К нему присоединились еще несколько человек, и они осторожно приблизились к стае.
Ингрид метнулась за стену ущелья неподалеку от Корвуса и молча глядела на сотни пар сияющих глаз и лес виляющих хвостов.
— Да что с ними такое?! Почему они такие тихие?
— Кар!
Каркнул ворон — и все собаки одновременно подскочили и бросились по ущелью прочь от лагеря. Ингрид побежала вместе с ними, радостно поглаживая всех псов, которые оказывались рядом, пока общая масса собак не вынырнула из ущелья и не понеслась вглубь материка под эхо возмущенных криков их бывших погонщиков. Когда стая обогнала ее и умчалась далеко вперед, Ингрид остановилась, на ее лице сияла широкая улыбка. Корвус проследит, чтобы ездовые собаки остались на свободе, и Рулагу придется послать людей обратно во Фредериксэнд за новой партией. Это займет не меньше двух–трех дней. А Ингрид вернется в палатку и будет изображать из себя тихую маленькую пленницу… пока не подвернется возможность для новой шалости.