Чтение онлайн

— Рексель, заткни их, — произнесла Халла, пытаясь сдержать улыбку.

Падающее Облако с широкой улыбкой на худощавом лице повернулся и громовым голосом объявил:

— Леди просит о тишине! И вы! Будете! Вести себя тихо!

Смех, волнами расходившийся по отряду, постепенно замолк, но все заметили улыбку, с которой Падающее Облако отдавал приказ. И через несколько минут — защитники города как раз смогли приглядеться к ним получше — армия Халлы замерла в тишине.

Халла набрала в грудь побольше воздуха, чувствуя, что покрывается мурашками от волнения. Она шагнула вперед, обращаясь к воротам, над которыми стоял рыжий воин с окладистой курчавой бородой. Она узнала его — Трикен Ледяной Клык, оружейник ее отца.

— Я Халла Летняя Волчица! — объявила она. — Я стою на земле, несущей мое имя, и я прошу впустить меня в мой родной город!

Над стенами раздался звон топоров, и звук все нарастал и множился — люди Тиргартена приветствовали ее. Затем за стенами послышался радостный рев и приветственные крики, клятвы верности ей и ее дому.

— Открыть ворота! — громко скомандовал Трикен. — Наша госпожа наконец вернулась домой!

Раздался скрип древнего, очень древнего дуба, из которого были сделаны створки громадных ворот полуметровой толщины, и они медленно разошлись в стороны. Халла вновь увидела Ступени Калалла — и на ее единственный глаз набежали слезы. Она и правда вернулась домой.

Жители города с восторгом встретили Халлу. Они расталкивали друг друга, торопясь пожать ей руку, восхваляли ее семью, но их радушие больше не доставляло ей радости, и все, о чем она могла думать, — о своем отце и о топоре Алдженона Слезы, который оборвал его жизнь. Как только ворота открылись, Вульфрик перестал быть ее первейшим соратником, и для него остался только его юный вождь. Краткий миг восторга затмили мысли о том, что еще предстоит сделать. И снова мысли о топоре, вонзившемся в грудь Алефу Летнему Волку.

Вульфрик почти бегом преодолел последние пролеты лестницы.

— Полегче, Вульфрик. У тебя так сердце не выдержит.

— Этот гребаный Калалл был настоящим садистом. На хрена в его лестнице столько ступенек?!

— Он был хорошим человеком, — возразила Халла. — Первым жрецом Ордена Молота. И моим пра–пра–пра… прадедушкой — там, скорее всего, должно найтись еще несколько «пра-». Он посадил первые злаки, построил первую баллисту.

— И из–за него у меня теперь отваливается спина, — пробурчал Вульфрик.

Они стояли перед чертогами Летнего Волка на самом верху бесконечной лестницы. Халла оглянулась на город и увидела, что все жители Тиргартена покинули дома и кинулись навстречу ее отряду. С высоты она видела и Край Алых — место, где она родилась, и Закоулок — где она первый раз победила в драке. Город казался странно пустым. Столько людей ушло за Алефом, и так много их погибло вместе с флотом драккаров… Когда ее войско шагало через Хаммерфол, Халла видела, что сделало со страной предательство Рулага, но только сейчас она впервые осознала его истинную цену. У Тиргартена остался лишь небольшой гарнизон.

— Госпожа, — вежливо кашлянул Трикен. — Дела у нас нехороши. С тех пор как Алахан убил Калата, люди живут на чистом энтузиазме от его победы — и от странной яростной речи Старого Кроу. И ваше возвращение домой — далеко не самое худшее событие этого года.

— Таким образом ты хочешь сказать спасибо? — спросила Халла.

— Я хочу сказать — хорошо, что в городе снова есть кто–то из дома Летнего Волка. Я уже устал быть оружейником этого паршивца из дома Слезы. То есть с ним–то вроде все в порядке, но он — не ты. И не твой отец.

К счастью, Вульфрик обогнал их на несколько ступеней и не слышал его слова.

Летняя Волчица положила ладонь на плечо Трикена.

— Это все еще мой город? Или теперь тут командует Алахан Слеза?

— Он ловкий ублюдок. Может и топором помахать, и сказать нужные слова. Кроу поливает его дерьмом, а ему хоть бы хны. Людям он нравится, «юный верховный вождь» и все такое. А еще он на глазах у всего города убил сына Рулага. Они даже дали имя его топору — Ледяное Лезвие.

— В общем, мне нужно с ним поговорить, — сказала воительница сквозь зубы.

Халла вместе со своими капитанами дошла до самой вершины Ступеней Калалла. Большинство никогда раньше не бывали в Тиргартене и сейчас зачарованно смотрели на каменный ансамбль, представший перед ними. Огромные чертоги Летнего Волка в незапамятные времена вырубили прямо в горе. Она называлась Даром Гигантов и обеспечивала город камнем, из которого строились здания, стены и мостовые. Соломенные крыши и деревянные дома здесь тоже возводили, но в Тиргартене насчитывалось больше каменных зданий, чем во всех остальных городах Фьорлана. И сам город был старше, чем Фредериксэнд и Ранен Гар. Старый отец Кроу говорил, что это самый древний город на землях людей.

— Где мой вождь?! — проревел Вульфрик. Он согнулся, пытаясь отдышаться.

— Может, сначала позаботимся о наших людях? — спросила Халла. — В городе наверняка немало пустых домов, где можно поселить воинов. Обеспечить их едой, одеждой, починить оружие. Теперь у города есть оборонительный гарнизон, и нам нужно разместить солдат в подобающих условиях.

— Я об этом позабочусь, — заверил Трикен. — Здесь твои капитаны?

Она кивнула.

— Рексель Падающее Облако, Генрих Кровавый, Ания Колдбейн, Рорг Осквернитель. А Вульфрика ты знаешь. Позвольте представить — это Трикен Ледяной Клык, мой оружейник.

Он улыбнулся.

— Совершенно верно, госпожа. Давайте еще кое–кому об этом напомним.

Под каменной аркой входа отворилась дубовая дверь, и из нее навстречу вновь прибывшим вышли двое мужчин. Трикен поприветствовал их и отправился вместе с Падающим Облаком и Генрихом к воинам Халлы. А Вульфрик бросился к своему верховному вождю.

Алахан Слеза оказался молодым мужчиной, высоким, бородатым и очень похожим на отца — такой же широкоплечий и черноволосый. Его синие грустные глаза смотрели виновато, и он выглядел более здравомыслящим, чем предполагала Летняя Волчица. Рядом с ним шел старый жрец Тиргартена, Бриндон Кроу. Он был даже выше, чем Алахан, но худой, весь закутанный в кожу и меха, а его волосы и борода стали совсем седыми. Выражение его лица — насмешливо–презрительное — осталось в точности таким, каким она его запомнила.

— Добро пожаловать домой, Халла, — церемонно произнес отец Кроу. — Я буду верно служить тебе, как служил твоему отцу.

Вульфрик не озаботился правилами этикета и просто сгреб своего юного вождя в медвежьи объятья, поднял его над землей и радостно заревел:

— Больше ни на шаг от меня не отходи, юный Слеза!

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил Алахан, счастливо глядя на Вульфрика.

Тот ослабил хватку и опустил Алахана на землю, а затем преклонил перед ним колено.

— Алахан Алджессон Слеза, я присягаю своей жизнью и топором на верность твоему дому. Я присягал на верность твоему отцу — и мне пришлось видеть, как он погиб. Но я не позволю больше свершиться подобному.