Мирумир
Шрифт:
– Вот тебе бабушка и Юрьев день! Учись не учись, все равно дураком помрешь…
– Как ты себя чувствуешь? – спросил его Джон, когда он вместе с подругой зашел к нему в комнату, через пару часов. Вал лежал поверх одеяла и тупо смотрел в белый потолок, без кровинки в лице, – Регина, сказала, ты – молодец! Пульс и давление были в пределах допустимого, так что завтра ты будешь готов к полетам, а сегодня должен поесть, поспать и набираться сил…
– Завтра и поговорим о наших планах, а пока отдыхай дружище! – пожал ему руку и, подмигнув ему, они вышли из комнаты.
– Интересно, зачем эта дамочка с ним приходила? Что-то мне не по себе, – подумал Вал и повернулся на правый бок, – Эх, Света, Светочка – сладкая конфеточка! Где ты, с кем ты сейчас, что делаешь? Узнать бы, может быть, полегче стало?!
Глубоко вздохнув, стал вспоминать ее голубые глаза, улыбку, пухлые губы, ее заливистый, веселый смех. Представил, что она лежит рядом с ним, прижалась к нему спиной, а он обнял ее руками и слышит и чувствует ее дыхание и тепло ее груди, не заметил, как заснул…
Он спал тревожным тяжелым сном: ему снилась мешанина из лиц и событий, что произошли с ним за последнее время и вдруг почувствовал, как кто-то сзади прикоснулся к его телу, и он проснулся.
– Кто здесь? – сказал он вслух и повернулся на спину. Как голая рыжеволосая женщина прижалась к нему, пустив вход свои руки и подставив для поцелуя свой приоткрытый рот.
– Не бойся, это я, Регина! Мне захотелось пообщаться с тобой…
– И потому ты легла ко мне в постель, а как же твой дружище Джон? Я думаю…
– Не надо думать сейчас! – перебила она его, – Сейчас не время, мы с тобой одни! Ты хорошо сложен, сильный, голубоглазый… и ты мне нравишься!
Ее мягкие волосы и девичья грудь пахли лавандой. Она запустила пальцы в его волосы на голове, груди и удивилась:
– У тебя травма головы, ты знаешь об этом? – удивилась она, опуская другую руку ниже пояса, – И еще ты пахнешь потом, по-мужски, и солнцем! Ты – самец, ты очень возбуждаешь меня…
– Ого, я не ошиблась в тебе! – нашла рукой его «колеса» и пенис, – Впечатляет!..
Навалилась над ним гибким телом и вытянула для поцелуя губы.
– Подожди! – Вал остановил ее, – Я люблю другую женщину! И потому у нас ничего не может быть, ничего! Ни ласки, ни поцелуев, ни секса…
– Да ну что ты, какая любовь! Опомнись, взрослый, в здравом уме человек! Я тоже люблю Джона! Люблю Паттерсона и Майкла, Рэя и Рэкса! И даже очень…
– Я всех люблю и тебя тоже! А ты мне говоришь, про свою девушку, зачем?..
– Странно, ты не находишь? Кстати, а где она сейчас? Я что-то не вижу ее здесь, как и ты, ничего не знаешь с кем она, что делает в данный момент, не знаешь и не можешь знать? А я сейчас здесь с тобой, хочу тебя, и ты не имеешь права отказывать мне в такой малости…
Снова запустила руку вниз и подставила свои губы. Вал невольно задумался над ее словами и расслабился, чем она и воспользовалась: впилась в него мягкими влажными губами, ногтями и тихо застонала от возбуждения. Но Вал снова остановил ее и сжал свои губы.
– Подожди! Может быть, у вас так принято: вселенская или братская любовь или просто секс для снятия напряжения, между стычками со «стирателями», что гоняются за вами по всему космосу, но я так не могу…
– Пойми, я люблю ее! И хотя я не знаю, что ждет меня завтра, может смерть или сумасшествие, или рабское, тупое существование где-нибудь на рудниках на потерянной во вселенной планете или здесь на земле, не знаю, но я так не могу! Я люблю ее, одну единственную и неповторимую! Самую красивую, самую сексуальную, самую – самую!.. Люблю ее, это ты понимаешь!
– Ну и люби себе, на здоровье, сколько хочешь, мне все равно! – ухмыльнулась Регина. – Чудак человек, я на твою любовь совсем не претендую! Мне все равно!..
Слова Регины подняли его с постели, и он сел в ногах ее:
– Я тебя понимаю! Очень часто человек думает одно, а делает совсем другое. Но мне совесть не позволяет…
Длинноногая нагая Регина лежала поверх кровати, словно «Одалистка» с картины Мане, вдруг резко подскочила:
– Совесть! Да за окном 22 век идет, а ты тут про эту химеру вспомнил!..
– Хорошо, – сказала она ему, прямо глядя в глаза, – Я не привыкла отступать, все равно все будет по-моему! А сейчас, пошли со мной, я кое-что тебе покажу. Но только дай мне слово, что не будешь потом выпендриваться, а иначе…
– А что иначе? – спросил ее Вал, – Может убью, а может и нет! Потом узнаешь…
Холодно ответила она и, набросив на себя розовый халат, взяла его за руку.
– Пошли! – потащила за собой к выходу. – Подожди!
Воскликнул Вал и, посмотрев по сторонам, нашел на кресле больничную серую пижаму, такого же цвета штаны и тапочки: натянул, запахнулся и, сунув ноги в тапки, поспешил за ней. В длинном коридоре горел яркий свет, и не было ни кого, ни души. Она молча подошла к проему лифта и нажала кнопку вызова. Вал видел ее холодное лицо и гордый профиль, ее решимость и остановился рядом с ней. Пришел лифт, они зашли в него, и поднялись на какой-то этаж. Он наблюдал за ней сторонним наблюдателем и был готов ко всему, но только не к тому, что увидел своими глазами через пять минут, когда они пришли в странную, плотно забитую электроникой и каким-то еще оборудованием большую комнату.
– Смотри сюда! – повелела ему и подвела к большому светящемуся монитору.
Выключила верхний свет в комнате и оставила дежурный, – Дата, время и координаты, откуда ты прибыл к нам, не знаешь!..
Вал пожал плечами и тихо ответил:
– Координат Москвы я, конечно, не знаю, так получилось! А так это была Москва, 25 июля 2018 года и где-то от 13 до 21 часов по московскому времени…
Накрашенными тонкими пальцами она настучала по краю монитора его цифры, еще какие-то и вдруг на экране, как в калейдоскопе замелькали и ожили, словно в кино цветные картинки. Он увидел Москву и дома, ее проспекты и улицы, мчащиеся по ним автомобили, голубое небо и слепящее солнце, с редкими облаками, деревья и загорающих москвичей на берегу и в реке. Увидел себя, Светлану со стороны, как они плывут по реке, разговаривают и смеются. От удивления Вал широко открыл глаза…
– Ничего себе! – воскликнул он, – Откуда такое кино, кто все это записывает?..
– Долго объяснять! – сказала Регина, – Поверь мне, ничего не пропадает в этом мире, мы просто не знаем об этом и не задумываемся, когда буквально все и вся записывается каждая секунда, каждый чих! Все наши мысли, дела и поступки, миллионов людей и не только, но людей особенно, абсолютно все: и в прошлом, и в настоящем и в будущем, по каждому человеку отдельно, так что смотри на себя и свою подругу и не спрашивай…
Вал замолчал, все больше проникая глазами и душой в происходящее с ним и Светланой на экране монитора. Вот появилась черная машина, красавцы и полуголые девчонки. Видел как Светлана, застыла в удивлении, потом ее сердитые серые глаза и недовольное лицо, обращенное к нему, когда он ей сказал про прибывшую кавалерию…
Ему не хотелось вспоминать, что было с ними дальше, он это знал, и потому это было ему не интересно, подумал о том, было бы хорошо увидеть то, что было с ней после того, как его увезли в машине, и она осталась одна…