Чтение онлайн

— Тебе не кажется, что солнечный свет прекрасен? Или зелёная трава, особенно в конце ноября? Листья, кружащиеся на ветру?

— Как могут быть красивыми смерть и разложение? — она посмотрела на мою левую щеку. — Это самая уродливая родинка, которую я видела.

— Есть ли хоть что-нибудь, что ты считаешь прекрасным?

— Рассказы о Ка-Пэкс звучат чертовски привлекательно.

— А на Земле ничего хорошего? Как же горы, морской берег, музыка? Ты любишь оперу?

— Не выношу.

— Почему?

— Это просто напыщенная мелодрама. Блевать от них тянет… — добавила она перед тем, как слезть с подоконника и столкнутся с Алисой, которая переживала свою «гигантскую» фазу и громко топала по комнате широкими шагами. Она отмахнулась от Фрэнки, как от комара.

Именно в такие моменты я жалел, что не выбрал другую профессию. Фрэнки всякий раз погружала меня в уныние. Она считает нас ответственными за смерть своей матери, которая приняла не те таблетки, когда находилась в госпитале на лечении лёгкого недомогания. Это был резонансный случай, и я читал о нём в газете. Но несчастные случаи происходят даже с лучшими из нас, и Фрэнки могла бы это понять, если бы не самоубийство отца годом позже, вслед за суицидом старшей сестры (по иронии судьбы медсестра, ответственная за подбор лекарств для мамы Фрэнки, вышла замуж за адвоката и стала успешной и уважаемой женщиной).

Хотя сама Фрэнки не проявляла склонности к самоубийству, она оставалась безнадёжно озлобленной по отношению ко всем. Казалось, из всех пациентов она последняя, кому сможет помочь прот: он и сам переживал трудные времена в отношениях с людьми.

Я услышал топот позади себя.

— Доктор Брюэр! Доктор Брюэр!

Пытаясь угадать, что стряслось на этот раз, я повернулся и увидел Милтона, бежавшего ко мне. «Дядюшка Милти» был без своей нелепой шляпы. Рубашка, обычно торчавшая из ширинки, была аккуратно заправлена. Складывалось впечатление, что это и не Милтон вовсе. Внезапно меня посетила мысль, что передо мной и был «настоящий» Милтон.

— Доктор Брюэр! — тяжело дыша, он проскользил по полу, прежде чем остановиться передо мной. — Выпишите меня! Прот сказал, что я вылечился!

— Милтон, это решают врачи, а не прот.

— Нет, вы не поняли! Я действительно вылечился.

— Я тебе верю и думаю, что так и есть. Давай назначим терапевтическую встречу, где мы сможем всё выяснить?

— В этом нет необходимости!

— Правда? Убеди меня. Что заставляет тебя думать, что ты настолько поправился, что готов к выписке?

— Так сказал прот.

Я внимательно изучил Милтона. Все симптомы психоза исчезли. Он был спокоен, не пытался шутить, взгляд был ясным и трезвым. Это был человек, потерявший всю семью во время холокоста. Не по трагической случайности, как Фрэнки, а в результате одного из самых страшных периодов в истории человечества. И всё же та глубочайшая печаль, которая раньше скрывалась за шутками и клоунадой, исчезла без следа.

— Расскажи, что с тобой случилось?

— Я разговаривал с протом. Он подсказал решение всех моих проблем.

— Какое?

— Забыть человеческую историю.

— Забыть холокост???

— Всё забыть! Мы не должны жить в прошлом, сожалея о том, что сделано. Мы не должны искать возмездия, продолжая цикл преступлений и наказаний до бесконечности. Нам даже не нужно никого прощать. Мы можем всё начать заново, будто ничего и не было. Сегодня — первый день без прошлого, и он мне нравится!

— Для тебя это имеет смысл, Милтон?

— Конечно, доктор Брюэр.

— И ты думаешь, что воспоминания не вернутся?

— Конечно, нет. Прошлого не существует! Сегодня — начало времён!

— Сначала мне нужно поговорить с протом, а потом мы встретимся и продолжим разговор, хорошо?

— Как скажете. Мне готовиться к переводу в первое отделение? [79]

— Это решает доктор Гольфарб и врачебная комиссия, но полагаю, что шансы высоки, если твоё состояние продолжит улучшаться.

— Гарантирую: так и будет. Вы удивитесь, каким тяжелым грузом может быть прошлое!

— С этим я не спорю!

Когда я вернулся в офис, наш уважаемый директор был на месте. Вирджиния расхаживала по комнате с сигаретой, хотя бросила курить десять лет назад.

— Что случилось? — спросил я.

— Помнишь, два года назад к нам приходили из ЦРУ [80] после появления прота на ток-шоу?

— Как я могу забыть? Они напомнили мне Лорела и Харди [81] .

— Они снова заходили.

— Чего хотели?

— Спрашивали, почему мы не сообщили им о возвращении прота. Хотят с ним поговорить.

— И что ты ответила?

— Спросила, есть ли у них ордер на обыск.

Вирджиния, как и моя дочь Эбби, далека от либерализма.

— Показали ордер?

— Нет. Но у них есть официальный запрос, подписанный президентом.

— Ты имеешь в виду президента Америки?

— Да, именно.

— Как они узнали о возвращении?

— По-моему, все уже знают.

— Ты разрешила им побеседовать с протом?

— Нет. Сказала, что сначала хочу посоветоваться с его лечащим врачом.

— Они не сказали, о чём хотят поговорить с Робертом?

— Про путешествия на луче света. Из соображений национальной безопасности.

— Я склоняюсь к отказу.

— Даже если запрос подписан самим президентом?

— Может быть.

— Отлично! Честно сказать, не думала, что ты проявишь жесткость.

— Полагаю, принять окончательное решение должен прот.

Вирджиния затушила сигарету о поверхность часов (старая привычка) и положила окурок в карман пиджака.

— Это только начало.

— Что ты имеешь в виду?

— Агенты ЦРУ хотят присутствовать здесь в момент отправки прота на Ка-Пэкс.

— Зачем?

— Чтобы установить камеру и другое оборудование для фиксации мельчайших деталей происходящего.

— Оно не поместится в маленькой палате прота.

— Они всё предусмотрели. Хотят, чтобы он «улетел» из комнаты отдыха.

— И, конечно, ты отказала?

Вирджиния смотрела на носки своих замшевых ботинок, которые гармонировали с её шерстяной юбкой.