Чтение онлайн

– Что с тобой случилось? – взволнованный голос Алека, который почему-то вновь оказался в облике человека, заставил Мишель поднять на него глаза. – Где ты пропадала? Я заглянул в праздничный зал – елка есть, а тебя нет. Я уж подумал, что тебя мыши утащили!

Мишель открыла было рот, чтобы подтвердить правильность догадки смельчака, что не побоялся ради нее заглянуть в зал – надо же, какая отвага! – как вдруг дверь позади нее распахнулась.

Алек так и замер, сжимая ее в руках. Его кукольно-голубые глаза расширились от удивления. Мишель попыталась обернуться, но боковым зрением смогла рассмотреть лишь две высокие тени, шагнувшие в комнату.

Сердце оборвалось, а после бешено заколотилось в груди, когда одна из теней заговорила приятным голосом мышиного короля:

– Ну, привет, Выше Высочество! Вот мы и свиделись вновь.

Мишель не успела как следует обдумать ни откуда в ее крошечной комнате взялся Мышиный король, весь такой красивый и сияющий, укрытый тяжелым, подбитым гладким мехом плащом, ни что ей теперь делать. Алек, резко потянув ее к себе, толкнул к кровати, загородив от взглядов нежданных гостей широкими плечами.

Его рука опустилась к поясу, но длинные пальцы, сжавшись в кулак, ухватили лишь воздух. Он искал свою саблю, догадалась Мишель. Которая осталась на столе Мышиного короля!

– Даже не думай приблизиться к моей невесте! – с неожиданной злостью выпалил Алек, становясь в стойку для рукопашного боя.

Признаться, памятуя о нездоровом страхе Алека перед мышами, Мишель была готова, что он, завидев врага, станет загораживаться ею на манер щита, поэтому его внезапное заступничество стало приятным сюрпризом. Выглянув из-за плеча принца, она посмотрела на преследователей. Ее глаза встретились с застывшим взглядом Мышиного короля.

– К твоей невесте? – все так же глядя на нее, проговорил Генри. – Ну надо же…

Здесь, под низкими потолками тесной пансионской комнатушки, он сам казался прекрасным принцем, высоким, стройным, изящным. Его темные волосы красивой волной обрамляли светлый лоб, а едва заметная печальная улыбка пробуждала в сердце смутную тревогу, знакомую и томительную. Должно быть, это и есть его магия, сообразила Мишель, та самая, о которой говорила Уля.

– Да что вы с ним церемонитесь, Ваше Величество! – подал голос второй посетитель. – За шкирку его – и к замку за короной!

Мишель будто окатили ледяной водой, безжалостно вырвав из теплого плена серых глаз. Она медленно перевела взгляд на стоявшего позади Генри мужчину, чувствуя, как спина покрывается мурашками: этот голос был ей знаком. Как и длинные, до плеч светлые волосы…

– Ты! – возмущенно воскликнула Мишель, выходя из-за спины Алека. – Я думала, тебя спасать надо, а ты, оказывается, засланный казачок!

Теперь-то она смогла рассмотреть его лицо, бледное, скуластое, с насмешливой кривой усмешкой на тонких губах и такими светлыми глазами, что они казались бесцветными льдинками.

– Зачем этот цирк? – не унималась Мишель. Она снова повернулась к Мышиному королю, чувствуя себя совершенной дурой. Он умело разыграл карты, выставив себя страдальцем и героем – да, проповедь белобрысого возымела нужный эффект. – Вот так, значит, вы играете? Сначала – казнь, потом – говорливый пленник в соседней камере, а затем – счастливое спасение?! И все для того, чтобы я сбежала и привела вас к Алеку? Это ведь подло!

Генри недоуменно взглянул на светловолосого и вскинул темную бровь, будто беззвучно спрашивая, о чем толкует Мишель. Тот недовольно поджал губы и виновато опустил голову, отчего светлые волосы закрыли чуть порозовевшее лицо.

– Я решил, что она должна знать, – хрипло произнес он и зыркнул в сторону Алека. – Чтобы могла понять, что за человека защищает!

– Потом поговорим, Тэш, – спокойно проговорил Генри, но от этого тихого замечания волоски на руках Мишель встали дыбом. Неужели белобрысый мыш, которого, оказывается, звали Тэшем, действовал по собственной инициативе, не посоветовавшись с королем?

– Что ты имела в виду, когда говорила о казни? – обхватив Мишель за плечи, Алек заставил ее повернуться к нему, обеспокоенно всматриваясь в ее лицо. – Тебя действительно мыши утащили?! Что они сделали? Бедная моя девочка!

Он обхватил Мишель так, что стало трудно дышать. Его мундир пах нафталином и деревом, а грубая ткань впечаталась в щеку. Она чувствовала, как колотилось его сердце. Интересно – это от страха перед мышами или из-за переживаний о ней?

– Больше ты к ней не притронешься, – пообещал в сторону Алек. – Нечего сказать – герой! Настоящий рыцарь чести – отыгрываться на беззащитной, слабой девушке!

– Если бы твоя беззащитная невеста не побила шваброй моего верноподданного, он бы не спятил и не затащил ее в нору, – все так же спокойно отозвался король.

– Метелкой, – буркнула Мишель.

– Что ты говоришь, милая? – Алек позволил ей отстраниться и наклонился, приготовившись слушать.

– Говорю, я побила его метлой, а не шваброй! – Мишель раздраженно сбросила с плеч руки удивленного Алека и развернулась к Мышиному королю: – А что мне оставалось делать, если он на меня нападал? Ждать, пока он мне ногу отгрызет?!

– Тебя пытались загрызть?! – чуть выше положенного воскликнул Алек. – Вот же подлые…животные!

– Сам ты животное! – отозвался Тэш, гневно сверкнув глазами. – Наша раса величественна и благородна!

– Очень благородна! – перебил Алек. – Клятвоотступники и убийцы! Предатели!

Мишель взглянула на Генри, примеряя к нему обидные обзывательства. Они не шли ему, словно старая, не по размеру рубашка. Однако он не спешил оспаривать обвинения, а когда Тэш, воинственно сжав кулаки, шагнул к Алеку, вытянул руку, удерживая вспыльчивого блондина.

Мишель и сама не могла бы сказать, почему слова принца вызвали в ее душе волну возмущения, ведь она не знала, что случилось между Алеком и Мышиным королем на самом деле, но почему-то не верилось, что Генри способен на предательство.

Хотя ее ведь он провел вокруг пальца… И казнь эту дурацкую придумал…

– Я обидел тебя, – проговорил Генри, выразительно глядя на принца. – Но я не нарушал клятвы. И никого не убивал.

Отчего-то Мишель казалось, что каждое слово короля было наполнено болью, царапающей и загрубевшей, словно руки старой прачки. Но упрямое сердце никак не хотело верить глазам и разуму, которые твердили: он не сделал ничего хорошего, нельзя доверять такому! Однако внутри разгоралось непреодолимое желание коснуться его, взять за руку и сказать, что его печали напрасны и все непременно наладится.