Чтение онлайн

Ланни говорила, что жених её работает в администрации Олтера.

Бернис не поленилась, сразу после занятий дошла до кабинета, занимаемого директором Олд-Вейса. Это было единственное место во всей школе, где имеется телефон. И даже наличие одного-единственного телефона уже возвышало Олд-Вейс над соседними учебными заведениями, лишенными такой привилегии.

Ланни стала миссис Элмерз.

Так что, дозвонившись до администрации, Бернис попросила позвать к телефону не кого иного, как мистера Элмерз, и такой среди сотрудников всё-таки обнаружился. Бернис и не сомневалась, что за каких-то полтора года он, человек консервативный, не успеет изменить своему привычному рабочему месту.

— Мистер Элмерз, — проворковала она в трубку. — Это Бернис, Бернис Меллиган, подруга Ланни. Вы помните меня?

Чтобы различить, какие именно слова произносит её собеседник, пришлось напрячься — искаженные расстоянием, они представляли из себя скорее невнятное шипение, чем чёткую и грамотную речь.

— Мисс Меллиган. Да, я помню вас.

— Я вознамерилась навестить ваш городок. Ни на что не намекаю, однако же, если Ланни вдруг захочет встретиться со мной, передайте ей, что я буду на вокзале завтра в районе девяти утра. Я буду рада её увидеть.

Бернис прервала звонок прежде, чем мистер Элмерз успел задать хотя бы один вопрос. Поскольку ответ Бернис повлёк бы за собой новые вопросы, а ей совсем не хотелось надолго здесь застрять. Она заняла директорский кабинет в самый подходящий момент — как раз тогда, когда руководство школы ушло на обед. Однако свойство обеденного перерыва таково, что он имеет свойство быстро заканчиваться. А Бернис не хотелось, чтобы директор или его секретари всё-таки стали свидетелями её разговора.

Если всё настолько секретно, то лучше уж сделать так, чтобы никто в Леберлинге не знал, куда всё-таки отправляется Бернис.

Директора, мужчину в почтенном возрасте, Бернис повстречала уже в холле первого этажа — то есть тогда, когда ничего не выдавало её причастность к телефонному звонку. Остановилась напротив, приветливо улыбнулась. Директор, как и во все другие их встречи, поинтересовался, как идёт образовательный процесс у её учеников. И Бернис ответила, что, в общем-то, идёт всё весьма и весьма неплохо. Как и прежде.

Директор пожелал ей приятных выходных, и Бернис доброжелательно приняла пожелание.

Какое-нибудь приятное событие за её выходные обязательно должно произойти. А иначе впору будет выдвинуть Кею, кардинально изменившему её планы на ближайшие два дня, обвинение. И запретить обращаться к знакомым адвокатам.

…Поезда в Глейменсе было явление чуть менее редким, чем телефонные аппараты.

И всё-таки воспользоваться ими можно было лишь в исключительных случаях. Хотя бы по той причине, что ходили они редко, лишь по определенным дням.

Бернис повезло: поезд, следующий до Олтера, как раз принимал пассажиров сегодняшним вечером. Взявшись за письмо, Кей будто бы учёл даже это. Жаль только, не положил билет. Пришлось брать его втридорога, у перекупщиков, что снуют по вокзальной площади сутки напролёт. Эти воришки без лишней скромности пользуются законным правом каждого пассажира — брать на руки до пяти билетов одновременно. Места в поезде разлетаются мгновенно, но настоящим путешественникам принадлежит в лучшем случае десятая их часть. И честным пассажирам, которые не успели занять место у касс в самом начале продажи билетов, то есть, ровно за трое суток, приходится передавать честно заработанные деньги в руки жадным воришкам.

Перекупщики как явление успешно продолжали существовать. Ведь даже два проданных билета из пяти уже сулили им выгоду. Что ещё забавнее, так это то, что руководство вокзала не могло ничего противопоставить этим жуликам. Не продать им билеты запрещал закон. А попросту прогнать с вокзала не давала совесть — ведь сколько людей в таком случае не доберутся до места назначения?

Большую часть времени вокзал Леберлинга оставался местом тихим и полупустым.

Но не тогда, когда на него пребывал поезд, следующий до Олтера. Вокзал наполнялся людьми, среди которых становилось легко затеряться. Бернис собственными глазами наблюдала за тем, как за какой-то несчастный час свободное пространство, ведущее вдоль железнодорожных путей, наполнилось людьми.

Их можно было даже поделить на несколько категорий.

Во-первых, это были семьи — суматошная мать и иногда безразличный отец, куча детишек, сумок и изредка бабушки и дедушки. Цель их путешествия, не стоит и сомневаться, была примерно такой: объединение с родственниками. Юбилей, свадьба или прощание — три повода, которые способствуют встрече с роднёй.

Во-вторых, это были вечные работяги. Иные из них даже не нуждались в саквояже, но не могли обойтись без портфелей с бумагами, которые эти работяги ценили больше собственной жизни. Их можно было разделить ещё на два типа. Те, что выглядят более опрятными и грудятся у головы поезда, у более просторных и дорогих вагонов. И те, которых работа замучила до полусмерти — они разбросаны по остальной длине перрона.

В-третьих, это были странники. В большинстве своём — одинокие, но иногда и скучковавшиеся, так, наверное, теплее. Группа самая вариативная. И, как следствие, самая непредсказуемая.

К таковым себя отнесла и Бернис.

Когда она появилась на вокзале, поезд уже замер в ожидании пассажиров. Огромный и несколько ужасающий — слишком много его украшало труб, стальных перекладин и шестерёночных механизмов, которые должны были прийти в движение одновременно с поездом.

Бернис наблюдала за застывшим поездом и снующими пассажирами издалека, скрываясь в тени от колонны.

Однако, когда до отбытия поезда оставалось совсем немного времени и кассиры покинули будки, чтобы ненадолго стать контролерами и проверить собственноручно проданные билеты, Бернис решила, что перед отъездом она должна сделать кое-что ещё.

На вокзале тоже был телефон — администрация Леберлинга посчитала вокзал одним из стратегически значимых объектов, которым без телефона никак не обойтись, и торжественно поставила телефонную будку прямо посреди вокзала. Видимо, чтобы ей восхитились даже те, кто попал в Леберлинг лишь проездом.

Телефонная будка была доступна для пользования любому желающему.

Однако же желающих было мало. Поскольку за один-единственный звонок требовалось заплатить такую сумму денег, расстаться с которой было настоящим поводом. Скажем так: даже билет до Леберлинга у перекупщиков стоил меньше, чем этот звонок. Значит ли это, что заведуют этой будкой ещё более отважные воришки?

Телефонный аппарат, большая бордовая коробка, без лишней скромности зажевал бумажку, которую предложила Бернис. Выплюнул сдачу — парочка монет даже вылетела из окошка выдачи и звонко рухнула на пол. А аппарат уже запищал, извещая о том, что начался обратный отсчет.

Бернис звонила на номер, известный каждому порядочному жителю Леберлинга.

Хотя и не была уверена, что всё-таки сможет поговорить с тем, с кем в последний момент всё же решила перекинуться парой слов.

Трубку по ту сторону телефонного провода сняли быстро.

— Добрый вечер. Управление общественной безопасности по Леберлингу слушает, — проговорил динамик. — У вас что-то произошло?

В самом деле, вряд ли кто-то потратит такие деньги, чтобы позвонить из вокзала, только развлечения ради. И всё-таки Бернис ответила: