Чтение онлайн

Дальше 4-му Украинскому фронту предстояли боевые действия уже на территории Венгрии и Словакии. 13 ноября 1944 года, по приказу командующего бронетанковыми и механизированными войсками 18-й армии, в состав 5-й гвардейской танковой бригады был включен отдельный армейский батальон трофейных танков в количестве тринадцати единиц. В него входили самые разнообразные машины венгерского производства. Был среди них и один легкий танк «Толди», на котором, в качестве орудия, использовалось всё то же 20-мм противотанковое ружье «Солотурн». Вот для ознакомления с ним полковник Морус и затребовал к себе вышеупомянутую инструкцию. С остальным же, проблем у советских танкистов не возникло. Управлялся «Толди», подобно нашему довоенному танку БТ, при помощи рулевого колеса и имел чрезвычайно слабое бронирование, способное защитить, пожалуй, лишь от винтовочной пули. Из-за чего его (да и всех остальных «венгров») рекомендовалось использовать только для непосредственной поддержки пехоты. При этом, правда, отмечалась их хорошая проходимость по горам и узким дорогам.

На момент передачи батальона, шесть трофейных танков участвовало в бою за Тарновце, три находились на окраине Нижней Нэмецке и ещё четыре (неисправных) оставались в Ужгороде. Единственное упоминание о боевом применении вышеупомянутого «Толди» датировано 20 ноября. В этот день он, в компании с тремя средними танками типа «Туран», участвовал в поддержке общего наступления войск 18-й армии к юго-западу от Ужгорода. Местность там была ещё более труднодоступная, чем в Карпатах — широкая болотистая равнина. Однако и противник не ждал здесь активных боевых действий. В 09.00, после сорокаминутной артиллерийской подготовки, 17-й гвардейский стрелковый корпус, при поддержке танков и самоходных установок, двинулся вперед. Пехота, в прямом смысле, шла по болоту, помогая артиллеристам вытаскивать увязшие в грязи пушки и обходя и блокируя уцелевшие вражеские опорные пункты. Только за первый час наступления, на ряде участков, вклинение в оборону венгерских и поддерживавших их немецких войск составило от двух до трех километров. Тогда, для развития успеха, новый командующий 18-й армией генерал-майор Гастилович распорядился ввести в сражение свой резерв — танковую бригаду. Это ещё больше ускорило темпы наступления. К исходу дня, прорыв удалось расширить до пятнадцати километров по фронту и до шестнадцати-семнадцати километров в глубину.

Очевидно, столь суровые условия окончательно доконали иностранную бронетехнику. По крайней мере, на 1 января 1945 года в отдельном армейском батальоне трофейных танков числилось всего пять машин — три «Турана», один «Толди» и одна самоходно-артиллерийская установка (САУ) «Зриньи». Однако все они требовали ремонта. Не выдержали!

Попадали, в качестве трофеев, в руки наших бойцов и обычные противотанковые ружья «Солотурн». Сразу несколько штук их удалось захватить благодаря мужеству и самоотверженности сержанта Расула Исетова — казаха, по национальности, во всех документах военных лет числившегося узбеком. Да и с остальными данными бравому солдату не очень-то повезло. Как только не называли его в отдельных русскоязычных источниках! То Расуном, то Есетовым, то Иситовым! Что поделаешь. Трудности перевода.

В середине августа 1944 года, перед самым наступлением советских войск в Карпатах, сержант Исетов был назначен командиром отделения 3-го батальона 650-го стрелкового полка 138-й стрелковой дивизии, входившей в состав действовавшего на отдельном оперативном направлении 17-го гвардейского стрелкового корпуса. Он находился на левом фланге 4-го Украинского фронта и готовился преодолеть Главный Карпатский хребет в районе Яблоновского перевала. А сделать это, в условиях сложного горного рельефа и плохой погоды, было весьма непросто. Особенно страдала артиллерия, то и дело отстававшая от передовых пехотных частей. Ведь транспортировать орудия приходилось, в основном, по ночам, по крутым и узким дорогам, зачастую испорченным и выведенным противником из строя. Вот так и получалось, что для буксировки одной пушки, порой, требовалось задействовать сразу две автомашины! Или и вовсе применять самые разнообразные подручные средства, типа лебедок, воротов и тому подобных.

Несколько облегчало положение наших войск то обстоятельство, что противник оказывал довольно слабое сопротивление в предгорьях и на восточных склонах хребта, отводя свои основные силы к укреплениям так называемой «Линии Арпада». В противном случае, штурмовать Карпаты было бы во сто крат труднее. Опыт обоих мировых войн показал, что лобовой штурм обороняемых специальными и хорошо подготовленными частями вершин, практически никогда не приводил к желаемому результату. Как правило, все решалось в ходе сражений на совершенно ином участке фронта, зачастую, отстоявшем на сотни километров от самих гор. Так, в 1917 году итальянские альпийские стрелки оставили свои позиции в Доломитовых Альпах лишь из-за угрозы окружения, возникшей после прорыва немцев и австрийцев у Капоретто. Бесплодные и кровопролитные «бои местного значения» длились и во французских Вогезах вплоть до окончательного краха германской армии. Уже во время Великой Отечественной войны, немецкие егеря поспешно ушли с Кавказа, прежде всего, из-за разгрома армии Паулюса под далеким Сталинградом и сопутствующего ему развала фронта. Так и в Каратах. Обороноспособность стоявшей здесь 1-й венгерской армии была серьезно подорвана в результате не прямого штурма, а обходного маневра войск 2-го Украинского фронта уже прорвавшегося непосредственно на Венгерскую равнину.

Тем не менее, противник ещё лелеял надежду отсидеться за укреплениями пресловутой «Линии Арпада». А они были весьма крепким орешком. Так, к примеру, Керешмезский узел обороны, который предстояло прорывать 17-му гвардейскому стрелковому корпусу, состоял из девятнадцати опорных пунктов, включавших в себя доты, дзоты, пулеметные площадки, крытые и открытые траншеи. Все подступы к ним перекрывались проволочными заграждениями, в некоторых случаях, находившимися ещё и под напряжением. Но так было лишь на направлении вероятного удара. На остальных участках венгры понадеялись на сами горы, лишь кое-где прикрыв их слабыми заслонами. Чем наши бойцы и не преминули воспользоваться, попросту обойдя Керешмезский узел обороны через считавшимися неприступными хребты Свидовец и Полонина Германска. А действительно, чего зря кровь проливать? Этому ещё Суворов учил!

Теперь на очереди стоял Раховский узел обороны, тоже являвшийся отнюдь не подарком. Ещё со времен строительства, здесь остались специальные подъемники, предназначенные для доставки к вершинам бетона и металлоконструкций. Теперь они повсеместно использовались для подъема к готовым огневым точкам боеприпасов и продовольствия. Помимо проволочных заграждений, в долине было множество противотанковых металлических и железобетонных надолбов, а сам узел обороны охватывал восточную окраину населенного пункта Новоселице и район железнодорожного разъезда Устэрики, многие постройки и складские помещения, которых прикрывались огнем из дотов и бронеколпаков.

Учитывая столь сложные условия, командир корпуса генерал-майор Гастилович приказал каждой из своих дивизий наступать сразу в трех направлениях, чтобы попытаться и здесь обойти укрепления противника. При этом, они должны были действовать вне дорог, имея на усилении лишь вьючную артиллерию. В частности, полки 138-й стрелковой дивизии двигались, соответственно: вдоль восточного берега реки Тиса; на Стину, Гесу, Сесул и на Козьмищек, Петрос. Здесь и проявилась, в полной мере, боевая смекалка сержанта Исетова. 1 октября 1944 года, во время боя за высоту Безымянная, наши атакующие подразделения столкнулись с сильным пулеметным огнем противника и залегли. Тогда Исетов, вместе со своим отделением скрытно подобрался с фланга к одному из дотов и метко брошенной в амбразуру противотанковой гранатой, заставил его замолчать. Однако, через некоторое время, неприятельский пулемет вновь заговорил. Но и сержант, за этот короткий промежуток, успел вскарабкаться на крышу дота. Обнаружив там дымоотводную трубу, он быстро спустил по ней ещё четыре гранаты. От прогремевших внутри взрывов, дверь дота распахнулась и Исетов, не теряя времени, тотчас ворвался внутрь, взяв в плен девять солдат противника. Четверо других, ранее, были убиты осколками.

Следовало не терять темпа и развивать достигнутый успех дальше, поскольку бой и не думал затихать. Пробравшись по захваченной траншее, отважный сержант обнаружил ещё одно железобетонное убежище, гораздо более крупное, чем первое. Но размеры Исетова не смутили. Он действовал по заранее отработанной схеме — граната в дымоход, бросок за дверь. Как вспоминал, много лет спустя, сам ветеран: «молодой был, о смерти не думал». Да и горячка боя захлестнула. От разрыва гранаты Исетова во втором убежище погибло четверо солдат и один офицер, ещё двадцать четыре человека были пленены. Роте же, в качестве трофеев, достались два 37-мм орудия, два миномета, два огнемета, два станковых и шесть ручных пулеметов, шестьдесят винтовок и… четыре противотанковых ружья! Так что, раздобытая Витковским документация вполне могла пригодиться и при их освоении.

Но на этом успехи сержанта Исетова отнюдь не закончились. Десять дней спустя — 11 октября, его отделение было отправлено на разведку переднего края обороны противника. В ходе её, наши бойцы попали под обстрел неприятельского дота. Расул Исетов и тут не растерялся. Приказав своим подчиненным вести ответный огонь по амбразуре, он ползком подобрался к доту и, подорвав гранатами дверь, ворвался внутрь, лично застрелив из автомата пятнадцать солдат противника. Поддержали командира и бойцы. Тем более, что у каждого из них был уже порядочный боевой опыт. Всего, в этот день, отделение Исетова уничтожило свыше пятидесяти вражеских солдат и офицеров и захватило одно 37-мм орудие, два станковых пулемета, два противотанковых ружья, огнемет и сорок винтовок.

Естественно, столь впечатляющие результаты просто не могли пройти мимо высшего командования. Тем более, что сейчас оно, словно стремясь компенсировать собственную скупость первого периода войны, щедро раздавало всевозможные награды. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года сержанту Расулу Исетову было присвоено звание Героя Советского Союза с одновременным вручением Ордена Ленина и медали Золотая Звезда. Но тут, по-моему, все предельно ясно и справедливо. Награда действительно нашла своего героя…