Чтение онлайн

Сетка. Она была из прочной проволоки, с дырочками размером с желудь, и заключена в стальную рамку. Мы всматривались и стучали по ней отверткой, но не могли ее сдвинуть. Она была прикреплена снаружи, но мы не могли понять как. И вдруг у белой мыши появилась идея.

– Просуньте отвертку в проволоку внизу, – сказал он, – и надавите.

Мы так и сделали, в проволоке появилась дыра около сантиметра. Мы проделали это вновь – вниз, влево, потом вправо. Медленно дыра в проволоке росла, пока белая мышь не сказала: «Думаю, достаточно». Он залез в маленькое отверстие, изогнувшись и повертевшись, он оказался с другой стороны сетки. Джонатан последовал за ним; они оба скрылись из виду, но через минуту снаружи показалась голова Джонатана.

– Здесь засов, – сказал он. – Мы работаем над ним.

Внутри мы слышали легкий скрежет, когда две мыши трудились над засовом, пытаясь его открыть. Потом внизу сетка стала шире; мы навалились на нее и через мгновение стояли на крыше НИПЗа свободные.

Миссис Фрисби спросила:

– Джонатан и мистер Эйджис открыли сетку?

– Да, – ответил Никодимус. – Без них я сомневаюсь, что мы смогли бы с ней справиться. Стальная рамка была прочной, засов – надежным, а проволока такой плотной, что мы едва ли сумели бы сломать ее настолько, что один из нас смог бы пролезть. Поэтому мы были рады, что взяли их, и предложили остаться с нами. Так как их было двое, они сказали, что согласны, по крайней мере, на первое время.

А потом началось путешествие, которое, с небольшими перерывами, продолжалось почти два года. Иногда оно было приятным (сначала ощущение было прекрасным, когда ты осознаешь, что свободен и на тебе больше нет лабораторного ошейника), а иногда ужасным. Я записал все, и если настанет когда-нибудь время, когда крысы смогут сами печатать книги, то напишу книгу о наших приключениях. Это будет длинная книга, полная испытаний и опасностей, о них сейчас долго рассказывать. Именно в то трудное время я потерял глаз и заработал шрам, который вы видите на моем лице.

Но у нас были и счастливые моменты, и проблески удачи, в частности два, которые помогут объяснить, как мы сюда попали и каковы теперь наши планы.

Мы выбрались ранним летом. Мы знали наперед – мы судили по продолжительному солнечному дню, хотя, когда мы стояли на крыше было темно. Однако мы без труда смогли спуститься вниз по зданию. В углах были водостоки со множеством уступов (мы уронили отвертку и катушку ниток в один из них); чуть ниже рос плющ; мы все хорошо лазали, а лунный свет освещал нам путь. Меньше чем через пятнадцать минут мы были на земле. Оставаясь в тени, прячась при возможности под кустами, мы устремились прочь от НИПЗа, не зная, да и не заботясь о том, куда мы бежим. Никто нас не видел.

В течение нескольких недель мы жили, как могли. Нам пришлось в какой-то степени научиться уживаться друг с другом, хотя мир вне лаборатории был таким же, просто мы сами изменились. Пару раз нам приходилось есть на свалках и из мусорных баков. Но умея читать, мы быстро научились различать вывески на зданиях: «Продукты», «Супермаркет», «Мясо и овощи», например, чтобы понимать, где можно взять еду. А однажды ночью внутри супермаркета (они всегда оставляют несколько горящих ламп) мы даже смогли прочесть надписи на стене, ведущие нас в секцию 8 «Кисломолочные продукты» (сыр), секцию 3 «Выпечка» и так далее. За городом были амбары, башни с зерном и кукурузой и курятники, полные яиц.

Время от времени мы сталкивались с другими крысами и несколько раз с ними разговаривали, но не слишком долго. Потому что через несколько минут они начинали смотреть на нас странно и подозрительно. Думаю, мы даже выглядели по-другому; либо диета, либо инъекции НИПЗа сделали нас сильнее и больше других крыс, а все остальные крысы, которых мы видели, казались нам удивительно слабыми и маленькими. Поэтому мы были отделены даже от собственного вида.

А когда мы были в деревне, нам впервые серьезно повезло. Мы только что решили после почти четырех месяцев свободы и постоянных скитаний найти место, где можем обосноваться, если не навсегда, то хотя бы на зиму. Мы думали, что лучше будет за городом, но не очень далеко от цивилизации, чтобы у нас был доступ и к продуктовым магазинам, и к амбарам, и к огородам.

Примерно в это же время я начал задумываться и беспокоиться, что все, что нам бы ни понадобилось, чего бы нам ни захотелось съесть, это нужно было красть. Крысы всегда так жили. Но почему? Я поговорил об этом с некоторыми товарищами по несчастью. Это было началом недовольств, идея медленно набирала силу.

Была осень. Однажды вечером мы разговаривали, стоя на извилистой деревенской дороге. Мы никогда не шли по дороге, всегда по обочине, чтобы в любой момент могли спрятаться в кусты или канаву. Вы же понимаете, что двадцать путешествующих крыс и две мыши могли вызвать подозрения, а мы этого не хотели.

Мы спрятались у высокой изгороди из кованого железа, типа сплетенных вместе черных железных копий с заостренными концами – дорогая изгородь, окружающая большое поместье с огромным презентабельного вида домом в середине, ухоженными лугами и садами. Мы шли вдоль изгороди пока не достигли ворот.

– Здесь никто не живет, – заключил Джастин.

– Откуда ты знаешь?

– На воротах висячий замок. И посмотрите, сухая трава перед воротами, даже не примята. Здесь долгое время никто не проезжал.

Дом казался тихим и заброшенным. Перед ним был открытый почтовый ящик.

– Интересно, сможем ли мы туда попасть, – сказал Дженнер.

– Зачем это нам?

– Это огромное место. Там наверняка есть большая кладовая, большой буфет, большой холодильник. Если дом пуст, как нам кажется…

Мы пошли осторожно по лугу и из кустов следили за окнами. Когда наступили сумерки, в некоторых из них зажегся свет, как наверху, так и внизу.

Дженнер сказал:

– Мне кажется, что кто-то просто хочет что бы мы думали, будто там кто-то живет.

– Да, – ответил Джастин. – Но там никого нет. Я видел одну из ламп, когда она зажглась. Рядом с ней никого не было. И все они зажглись одновременно.

– Автоматические включатели. От грабителей.

– Ну, главное, что не от меня, – пошутил Джастин.

Он подбежал к дому, залез на один из подоконников и заглянул внутрь. Потом в другое окно. Вернувшись, он доложил:

– Никого.

Найдя маленькое окно в задней части дома с трещиной, мы отломали кусочек стекла и залезли внутрь. Сначала мы планировали просто поискать еду. Ее оказалось достаточно, чтобы прожить там год или больше. Как Дженнер и предполагал, в доме оказался большой холодильник, полностью забитый хлебом, мясом, овощами, всем, чем только можно – и целая комната с консервами на полке. Консервы поначалу озадачивали нас, как и в продуктовых магазинах. Мы могли прочитать, что внутри, но не знали, как добраться до содержимого. А потом Артур нашел машину в одном из углов кухни. Он прочитал инструкцию сбоку: «Закрепите банку и нажмите «включить». Мы попробовали. Банка медленно прокрутилась в устройстве, а когда мы ее вытащили, верх был открыт. Я навсегда запомнил, что было в этой первой банке – вкусный суп из моллюсков.

Наевшись, мы прогулялись по дому. Это было жилище с красивой мебелью и красивыми коврами на полу, и явно принадлежало оно богатому человеку. В столовой висела хрустальная люстра, а в гостиной мы обнаружили большой камин.

Но величайшим сокровищем из всех для нас был кабинет. Большая квадратная комната с ореховой отделкой, ореховым столом, кожаными креслами, а стены до потолка были уставлены книгами. Тысячи книг, практически по любой теме, которую только можно представить. Мы нашли полки с книгами в бумажных обложках: энциклопедии, исторические романы, рассказы, философские трактаты и учебники по физике, химии, электромеханике и другим наукам, всего и не перечислишь. К счастью, там была одна из этих маленьких лестниц на колесиках, как в библиотеках, чтобы добраться до верхних полок.