Миссия
Шрифт:
Анекдот, конечно, глуповатый, хотя и смешной — уж кому-кому, а англичанам я лично никогда бы верить на слово не стал — удивительно брехливая и ненадежная нация, но этот анекдот показывает то, как квакеры относятся к «озаренным». Сказал, что тебя озарило — и все! Ты проповедуешь! Ты — глас божий! И все тебе внимают, ловя каждое слово… опять же — если ты убедил их в том, что это в самом деле озарение.
Никсон — квакер. И кому, как ни ему — верить в то, что некий Мессия постоянно «озарен» божьим провидением? А если еще эти озарения постоянно поддерживаются событиями, которые сбываются с точностью до малейших деталей…
В общем — сейчас я поставил на кон все! Я продумал, рассчитал, и если мой спектакль не сработает… то ничего больше не сработает. У искренне верующих людей есть одно слабое место, которое одновременно — их сильное место. Вера. С верой они могут преодолеть страшные лишения и даже страх смерти. И она же, вера, делает их слабыми, и тот, кто знает, как использовать веру в своих целях может заставить их делать все, что ему нужно.
Я знаю, что это цинично. Знаю, что наверное это неправильно — играть на вере искренне и глубоко верующего человека. Но другого пути у меня нет. Я нашел слабое место Никсона и буду в него бить. Вернее — уже ударил.
— Я верю тебе… Мессия! — Никсон посмотрел мне в глаза, и снова опустил взгляд — Что я должен сделать, чтобы сберечь страну, и… себя?
— В первую очередь — уничтожь все нелегальные записи, которые сделали по твоему приказу. Далее — сейчас я дам тебе имена, и ты сам решишь, что с ними делать. По Уотергейтскому делу… ах да, ты не знаешь — вот то самое проникновение в отель «Уотергейт» будет названо «Уотергейтским делом», и с него начнется твое падение. Итак, раздули Уотергейтское дело два журналиста из «Вашингтон Пост» — это Карл Бернстайн, и Боб Вудворт. Но самое главное вот что: они получали информацию от источника, близкого к тебе. Он проходит у них под псевдонимом Глубокая Глотка, фильм такой есть порнографический об оральном сексе. Почему они так назвали своего информатора — не знаю. Может гомосексуалист? Но это неважно. Важно то, что он сливает всю информацию о тебе, а информацией Глубокая Глотка владеет по высшему уровню.
— Кто?! Кто эта тварь?! — губы Никсона скривились, он даже оскалился, и превратился в свою копию: Никсона-зверя. Все-таки не врали те, кто называл его диктатором, способным на… многое. Очень многое! Впрочем — как и положено главе гигантского государства. Империи.
— Это заместитель директора ФБР Марк Фелт. Он собирает на тебя компромат и передает его репортерам. Мотив — он считает, что ты не должен использовать ФБР в своих политических целях. Но мой внутренний голос говорит, что он врет — просто за что-то тебя ненавидит. За что — тебе виднее. Может ты чем-то его обидел, может где-то перешел дорогу. Но факт есть факт — Фелт твой самый страшный враг. Именно он явился причиной твоей отставки. Пригрел ты змею на своей груди.
— Фелт! — Никсон выплюнул эти слова, как ругательство. Лицо его покраснело, губы кривились, и я даже слегка испугался — как бы удар не шарахнул президента! И тогда все прахом! Не знаю, как я сумею работать с его преемником… и кто им будет — неизвестно. В известной мне истории — это был Форд. Но форда поставил на место Никсона Конгресс…
— Ричард, успокойся… время еще есть! Главное ты предотвратишь — свою отставку. Ну а потом… все в твоих руках. Захочешь сберечь страну, повести ее к светлому будущему — послушаешь моего совета. Решишь оставить все, как есть… Человек сам кузнец своего несчастья. И ты уже в этом убедился.
— Ну что же… наши дамы без нас уже соскучились — Никсон вытряс пепел и несгоревший табак из трубки в небольшую красивую урну возле узорной скамейки — Майкл, ты можешь пару дней пожить в отеле? Само собой — на полном нашем обеспечении. И под нашей охраной. Мне нужно осмыслить все сказанное тобой, и возможно, у меня возникнут к тебе очень важные вопросы.
— Нет проблем… — подумав, ответил я, и улыбнулся — Должен же я помочь своему президенту?
Никсон серьезно кивнул, и мы пошли назад, туда, где под солнечными лучами светился купол всемирно известного, ненавидимого и любимого белого здания. Белого Дома.
Наш номер охраняли двое мужчин в штатском, которых я сразу же узнал. Нет, узнал не лично каждого, как «Петю», либо «Роберта», узнал — как класс. Или скорее — как вид деятельности. «Телаки», телохранители, «люди в черном» — это были они. Незаметные, ничем не примечательные, и опасные, как ниндзя. Такие всегда были, есть, и… будут есть. Потому что любой человек, добившийся какого-то успеха, обязательно ненавидим теми, кого «зажали», не дали продвинуться, не оценили по достоинству.
А еще — всегда найдется тот, кто мечтает прославиться любым, даже таким жутким, отвратительным способом — кто бы знал имя некого мерзавца, если бы он не убил Джона Леннона?
Эти двое мужчин прохаживались вдоль по коридору мимо двери нашего номера и кивками поздоровались с теми двумя, что шли за нами следом. Все четверо остались за дверью, когда мы с Ольгой вошли в номер, а наш сопровождающий (тот самый, Кирби) — последовал за нами.
— Отдыхайте, сэр… мэм! Если решите прогуляться по городу, вам стоит только сказать одному из охранников, что дежурят в коридоре, и вам предоставят автомобиль. Ну или решите прогуляться без машины — охранники последуют за вами. Сами понимаете, ситуация такова, что мы не можем оставить таких важных гостей без присмотра. Ресторан отеля, все, что в номере — в вашем распоряжении. Пейте, угощайтесь, все оплачивает принимающая сторона. А теперь я вас покину, чтобы не мешать вашему отдыху.
Кирби коротко, по-военному кивнул, и едва не печатая шаг отправился на выход. Помощник пресс-секретаря, ага… интересно, в чем он помогает? Патроны подает? От него воякой несет за версту! Кстати, чем-то похож на Тома Круза в роли майора, военного журналиста.
Наконец-то мы остались одни… Ольга со стоном плюхнулась в кожаное кресло, тут же уцепилась за туфли на невероятно высоких шпильках и снова простонав, сбросила их с ног.
— Ооо… какой кайф! Как можно целый день ходить на этих штуках?!
— Как ты выдержала? — усмехнулся я, и когда Ольга попыталась что-то сказать, приложил палец к губам, затем обвел рукой вокруг себя. Ольга кивнула, мол, «Поняла!».
— Тяжело было. Конечно, и президент, и его жена люди очень приятные, но я не привыкла к высшему обществу. Ну кто я такая? Дочь ювелира, журналистка, переводчица и секретарь! А эти люди делают историю! Мне рядом с ними было не по себе, чувствовала себя такой ничтожной, маленькой!
— А как тебе Пэт? Вы с ней ходили по дому, и что делали?
— Разговаривали. Она очень милая женщина. И кстати — очень образованная. Прекрасно разбирается в музыке, в литературе, а насчет кулинарии — так я заметила, что у американских женщин вообще культ кулинарии! Пэт прекрасно готовит и разбирается в блюдах! Я раньше думала, что американки только готовое едят, разогревают, а получается — нет, готовят, и даже очень любят это дело. Пока в Америку не приехала — ничего о ней не знала, кроме того, что писали в газетах. Мне казалось — американцы все тупые, злобные, только и думают, как навредить советским людям. А знаешь, что оказалось? Им наплевать. Им вообще на все наплевать — кроме своей семьи!