Чтение онлайн

Конь встал на дыбы. В какую-то секунду моя пятая точка осталась без опоры, ноги безвольно повисли, я ощутила, будто у меня выдернули ковёр из-под стоп. Однако Марселя я держала крепко. Он выругался, упав первым, ничком на траву и чернозём, повалил меня на себя. Поэтому мне повезло больше: я отделалась глухим ударом ноги о землю — голова моя так её и не коснулась. Марсель же… Марсель.

— Марсель! — вскрикнула я, садясь на всё ещё влажную от росы траву.

Повернув его к себе лицом, я стала оттирать свежую землю с его щеки, чуть похлопывая её, прося открыть глаза.

— Марсель, миленький, пожалуйста… Марсель…

Он сдавленно и тихо простонал, приоткрывая один глаз.

— О, господи… Я сейчас.

Забравшись рукой под свитер, я оторвала от своей рубашки небольшой кусок, заслышав неподалёку журчание ручья. Спустившись к нему, я нервно огляделась вокруг: коня нет. Умчался, чтоб его! Из-за меня. Моё имя не Лили, а тридцать три несчастья. Намочив ткань, я вернулась обратно и смочила сухие губы Марселя, утирая запёкшуюся кровь. Другим концом я смыла грязь с его лба и прилипшие к щеке травинки.

— Прости, прости меня… Пожалуйста, Марсель.

Он снова приоткрыл глаза, улыбнувшись.

— Лили… если ты меня ещё раз укусишь, будешь должна поцелуй.

— Даже не надейся, — прыснула я, продолжая утирать кровь, — Тебе больно?

— Теперь немного, — серьёзно проговорил он, сглотнув.

Я опустила взгляд, облизав губы, осторожно убрала руку.

— Кровь остановилась, — кивнула я, — А Джеймс-Дин ускакал. Он тоже может потеряться?

— Нет. Кони не теряются. Их воруют или убивают, — прошептал Марсель, садясь и отряхиваясь, — Сколько раз этот жеребец меня скидывал — я всегда отделывался лёгкой кровью. Бережёт меня.

— Наверное, потому, что ты очень его любишь, — шепнула я.

— Верно, — кивнул он. — Пойдём. Может, нагоним?

Дальше мы пошли пешком, я обняла себя руками, плотнее запахнувшись в свитер. Марсель держал меня за локоть, чтобы я не дай бог где-нибудь не споткнулась, не провалилась в ров и так далее. Он очень подробно описал мне, что может со мной произойти, если я не буду соблюдать главное правило — держаться за него.

— Лили, даже не вздумай мне сейчас язвить.

— Я и не собиралась, — пожала я плечами.

— Неужели?

— Да. Я чувствую себя виноватой за наше не самое приятное приземление, — смущённо улыбнулась я.

— Нет, это моя вина. Я растерялся и отпустил бразды, — он пристально смотрел на меня. Со стороны проявляющихся вдали зданий эскадрона подул тёплый майский ветер. Марсель зачаровано смотрел, как я, смеясь от смущения, убирала падающие на лицо волосы. Недолго помолчав, он сказал:

— Тебе так идёт с распущенными волосами, без макияжа… Естественность делает тебя ещё прекраснее.

— Не надо вгонять меня в краску, Марсель, — протянула я, с широкой улыбкой.

— По-моему, ты очень мило стесняешься.

— Прекрати, — я накрыла руками щёки, смеясь.

— Эй, ты чего такая бордовая? — расхохотался он.

— Дурак! — вырвав клочок травы, я засыпала её его голову.

Он, смеясь, отряхнулся, закинул меня на своё плечо, заставив захохотать и висеть вниз головой. Я болтала ногами в воздухе, брыкаясь и хохоча.

— Отпусти меня! — я обеими руками шлёпала Марселя по заднице.

Он начал кружить меня, на что я стала пронзительно визжать. Земля мчалась перед глазами.

— Остановись!

— Хватит дёргать ногами. Ты сейчас выбьешь мне лицо!

— Заслужил тогда! — расхохоталась я.

После долгой борьбы, он отпустил меня. Дурачась и смеясь, мы шли по выстриженной траве, — в основном ничего не говоря, — нам было достаточно посмотреть друг другу в глаза, чтобы начать смеяться. Через десять минут, запыхавшиеся и уставшие, мы достигли конюшен и «домика» ковбоя. Теодор поприветствовал нас жестом, слезая с коня.

— Что, обидели Джеймс-Дина? Вон он, сам вернулся, воду хлещет, — кивнув в его сторону, сказал он.

— Нет, никто его не обижал. Мы дальше решили пройтись пешком, — улыбнулся загадочно Марсель.

— Смотри мне, — щурясь от солнечного света, строго произнёс Теодор, глядя на сына.

— Вы нашли Раду? — робко спросила я.

— Она сама нашлась… Вместе с моим самым блудным сыном.

Я сглотнула, почувствовав с прилившей к щекам кровью, пристальный взгляд на моей спине, прожигающий и такой знакомый.

— Дориан, — сказал Марсель, посмотрев сначала позади, а потом на меня.

Я не могла не обернуться. Ветер подул мне в лицо, как бы прося это сделать, без всякого промедления. Я сжала кулаки и осторожно повернула голову, а затем и полностью оказалась лицом к лицу с картиной, которая заставляет сердце замирать: Дориан — в абсолютно белом наряде — брюки, свитер, больше подходящий для игры в гольф где-то в высшем свете, — и такая же белоснежная обувь. Он кормил, в тон своему наряду, белую кобылицу, ту самую Раду. На его сильных руках были белые перчатки, которые он снимал, окончив трапезу в недавнем времени «потерявшейся» лошадки, когда шёл к нам. Щурясь от солнечного света и чуть улыбаясь, он встал напротив меня, заставив меня любоваться чуть ли не на его пупок. Ладно, выше. На рёбра. Как можно быть таким высоким? Я задрала голову, чтобы посмотреть в его глаза и сглотнула, когда он молча кивнул мне.

— Привет, — сказала я, делая шаг назад.

— Не ожидал тебя увидеть здесь.

— А я тебя, — улыбнулась я, — Весь в белом… красавчик.

— Правда?

— Возможно, — выгнула я бровь, пропуская сквозь пальцы волосы.

— Ты уже каталась? — он как коршун следил за моей рукой. Многие парни оценивали это, как кокетство или подобие флирта, — однако это было одной из самых обыкновенных моих привычек, сродни тому, как я без всякого умысла тру ключицу, или кусаю губу.

— Да. С Марселем. Мы даже успели упасть, — улыбнулась я. Дориан с тревогой принялся осматривать меня, шевеля по моему телу одними только зрачками.

— Расслабься, эй, — я взяла его руку и крепко сжала, — Со мной всё хорошо. Твой брат принял удар на себя. Верно же, Марсель?

— Да какой удар, — ответил, глядя на наши с Дорианом руки, — Так, ерунда.

Грей испепеляющим взглядом смотрел на брата. Мне было страшно от его умений творить глазами нечто невероятное. Как дьявол — вытягивать душу или ещё хуже — останавливать сердце.