Чтение онлайн

– По пути куда? – я сразу же натягиваю на себя его рубашку, чувствуя себя испорченной. Неприлично быть в одежде чужого мужчины, слишком интимно. Тем более, если это одежда Когана О’Донелла. Но сейчас это лучше, чем ходить голой.

– Увидишь. – Когда я застегиваю последние пуговицы под одеялом, Коган выдёргивает меня с кровати и толкает к выходу. – Пора завтракать.

Чтобы я не шла босиком по холодному полу, он подхватывает меня на руки и спускает быстро в столовую, где завтракает его семья. Мы предстаём перед ними как молодожёны, потерявшие счёт времени. И если я готова провалить в ад при виде реакции его семьи, то Коган сияет от гордости.

– Что на завтрак? – его невозможно смутить. Он усаживает меня на стул и садится рядом. На его фоне я напоминаю рыжую восковую куклу, такую же бледную и безжизненную, боюсь пошевелиться. Мужчина обескураживает своим напором. – Блинчики. Какая прелесть. С детства их люблю. Так соскучился по ним, мамочка. Надеюсь, ты не ради меня их наготовила?

Меня не покидает чувство, что Коган мстит всей своей семье, заставляет их чувствовать себя неловко.

– Амелия, ты с чем любишь? – интересуется Великан, и прежде, чем я успеваю ответить, накладывает мне блины с беконом и сыром, яйцом и луком. – После такой ночки, тебе стоит восполнить силы. – Когда я давлюсь воздухом и закашливаюсь, замечая шокированные взгляды, он уточняет: Я про твою прогулку по саду, а ты о чём подумала?

– Коган, хватит. – просит Дункан, сжимая гневно вилку в руке. – Ты можешь вести себя прилично? Ты здесь только один день, а мы уже были под обстрелом.

– Нет. Ты же знаешь. – отвечает Коган, с лица сходит наигранная забава и место остаётся только гневному, звериному оскалу. Когда Великан растягивает губы, обнажая клыки, мне становится неуютно. Я испуганно ёрзаю на стуле. Меня не покидает чувство, что он сейчас вцепится кому-то в горло. – С моим психическим расстройством трудно оставаться приличным человеком.

Дункана как будто ударяют по лицу наотмашь. Он дёргает головой, сжимается весь и становится визуально меньше. Я притихаю, опускаю глаза, прислушиваясь к каждому слову. Мне хочется узнать побольше о Когане и его расстройстве.

– Не переживай, милая, когда ты окончательно войдёшь в семью… мама с папой тебе расскажут, как хотели поместить меня в психиатрическую лечебницу, чтобы спасти от электрического стула. – читая мои мысли комментирует Великан. Мария вскакивает на ноги и извергая нечеловеческие рыдания бежит прочь. Мне становится жалко женщину, я дёргаюсь, но Коган удерживает меня на месте. Мужчина неумолимо доводит всех присутствующих до обморочного состояния.

– Мы теперь в нашем доме твои заложники? – спрашивает Нолан, поджимая губы и отодвигая тарелку в сторону. – И долго ты будешь издеваться над нами?

– Столько, сколько посчитаю нужным. – меня проняло до основания, когда Коган обдал брата неудержимой злобой. В его взгляде был только холод и желание рвать на куски. Не было ничего человеческого и тёплого. Между этими людьми практически не осталось ничего родственного.

Его голос изменился, не был вибрирующим и дерзким, как когда он подтрунивал над всеми, он резал и рвал на куски мяса. Стальной и бездушный. Даже зелень в глазах казалась холодной и тёмной.

– Мы не уйдём, пока ты не поешь. – обратился он уже ко мне. Коган давил всем своим видом, но говорил со мной мягче, чем со стальными присутствующими и это немного меня радовало. – Давай, Амели, за моё здоровье и благополучие, кусочек…

Напоминая ласкового папочку, он отломил кусочек от блина рукой и раздвинув мои губы пальцами, положил тёплый кусок мне в рот. Губы защипало как после удара током. Я послушно прожевала и проглотила, как загипнотизированная.

– Умничка. – прошептал он и второй кусок бросил себе в рот. Великан ел руками. Варваски. И Черт, это было сексуально. Я впервые внимательно следила за мужскими руками, так ловко играющими едой. Мужчина превратил завтрак в развратную вакханалию. Всем присутствующим стало жарко и неуютно от его игры со мной. Я сидела рядом с ним в его рубашке, доходившей мне почти до колен, но все равно придающей развратности. Ситуация получалась двоякая.

Мне пришлось начать есть самой, чтобы прекратить игру Когана, скорее всего он именно этого и добивался. Тонкий психолог.

– Ненавижу… – прошептала одними губами, надеясь, что он подавится и умрёт.

– От любви до ненависти один шаг, моя милая! – хмыкнул он мне на ухо и прикусил мочку. Ветчина так и выпала из моего рта обратно в тарелку, прежде, чем я успела очухаться, Коган подхватил его и съел, после облизывая пальцы.

– Куда мы едем? – спрашиваю Когана, когда он насильно усаживает меня в свою огромную машину и садится рядом. Меня раздражает в нём всё: его безупречный вид, ужасное чувство юмора, нестираемая ухмылочка и надменный взгляд, типа он знает всё лучше всех.

– В магазин. Не могу же я позволить своей невесте ходить в задрипанных вещах. Прости, милая, я видел твой гардероб и бельё вчера, его же я видел десять лет назад на Заре. – Великан красиво играет рыжими бровями.

Стыд как цунами топит меня, разбивая самообладание.

– Приличные люди не говорят такое, они делают вид, что не замечают… – отворачиваюсь, стараюсь не смотреть на хама. Что взять с невоспитанного человека?

– Приличные люди не позволяют так вытирать о себя ноги. – Коган откидывается на сиденье и с интересом осматривает мои голые ноги противного белого цвета. Молочная кожа была моим наказанием, ко мне даже в летнее время не лип загар. Я всегда была бледной с выступающими голубыми венками. Жутко стеснялась этого.

– Как же Альфи до сих пор не лишил тебя девственности? – задумчиво спрашивает он и мне становится жутко неловко от его взгляда.

– Не все думают только о сексе.

– Все. Постоянно. Думают о сексе. – говорит он, широко ухмыляясь. Я как будто затронула не те струны. – Хочешь докажу это?

Не успеваю ответить отрицательно, как Коган придвигается и запускает руку под рубашку, касаясь трусиков и чувственной точки под ними. Его длинный палец слегка нажимает на клитор, и я испуганно дёргаюсь.

Он первый мужчина, кто трогает меня там. Обхватываю руками его широкую кисть, стараясь оттащить от себя.

– ТЫ! – слова проглатывает Коган, целуя меня рвано и жадно, сминая мои дрожащие губы своими. Он прикусывает их, всасывает и затем прорывается языком вглубь, практически не встречая сопротивления. Всё происходит так быстро, что я не успеваю осознать, что подмята Коганам.

Он такой уверенный и властный, я чувствую его силу через поцелуй.

Лишь отмечаю какие пухлые и горячие у него губы, совсем непротивные. Поцелуй получается вкусным, сладким из-за джема, что был к блинчикам. Чувствую их вкус на его губах.

Пока я не осознала всё своё грехопадение, Коган вжимает меня в сидение машины сильнее, проникая языком глубже и проникая пальцем во влажную ложбинку между ног, которую болезненно сводит. Мне становится легче, когда палец начинает скользить и поглаживать стенки. Он снимает напряжение, сводящее мышцы, я даже непроизвольно раздвигаю ноги, чтобы не мешать.

Когда Коган отстраняется, я машинально облизываю губы, рассматривая его – влажные от моей слюны и красные после поцелуя.

– Ты себе представить не можешь, какие ощущение можешь испытать, если вместо моего пальца в твоём влагалище будет орудовать член… – пошло изрекает он. Когда же я поднимаю глаза и встречаюсь с его, насмешливыми, и перевариваю слова, ко мне приходит полное осознание происходящего.