Чтение онлайн

– Это хунган?

– Да, но занимается только черной магией, – объяснила Шанталь. – К нему идет тот, кто готов продать душу. Он не берет деньги, как другие черные маги… он берет… я не знаю что. Никто не знает.

– Фостин рассказывал вам, что происходило у хунгана? – спросил Макс.

– Нет. Но после этого он изменился. Прежде обычно болтал, смеялся, вспоминая старые времена. Любил играть с нами в домино и карты. А как повидался с Лебаллеком, начал просто пить. Он обычно стоял на этом месте, где вы сейчас стоите. Иногда выпивал целую бутылку.

– Этого дерьма?

– Да. Однако оно на него не действовало.

Макс задумался.

«Может, Фостин похитил Чарли по поручению этого хунгана?»

– Он говорил вам что-нибудь о мальчике, о Чарли.

– Да, – засмеялся Дезир. – Мол, мальчик ненавидит его. Читает его мысли. Однажды даже заявил, что был бы рад, если бы Чарли куда-нибудь сгинул.

– Он так сказал?

– Да. Но Фостин не похищал его.

– А кто это сделал?

– Никто. Мальчик умер.

– Откуда вам известно?

– Я слышал, его убили люди, которые напали на машину. Затоптали.

– Но трупа не нашли.

– Cela se mange, [36] – сказал Дезир и погасил сигарету, зажав горящий конец.

– Что он сказал, Шанталь?

– Le peuple avait faim. Tout le monde avait faim. Quand on a faim oublie nos obligations. [37]

– Он сказал… – пробормотала Шанталь. – Он сказал, что они съели его.

– Че-пу-ха!

– Так он сказал.

В животе и груди у Макса все горело.

– Этот Ле…

– …баллек, – закончила Шанталь.

– Да, Лебаллек. Где он живет? Как его найти?

– Далеко.

– Где?

Шанталь спросила бармена Дезира. Тот разразился пространным ответом. Слишком пространным, потому что Шанталь прерывала его несколько раз, задавая еще вопросы. Макс прислушивался и в конце концов распознал единственное знакомое слово. «Кларнет».

– Что он объяснил насчет кларнета?

– Он говорит, что Лебаллек живет в Содо.

«У водопада вуду? Куда ездили Бисон и Медд…»

– А при чем здесь кларнет?

– Так называется небольшой город, недалеко от водопада. Кларнет. Лебаллек живет там. Фостин ездил к нему туда.

– Вы слышали об этом городе, Шанталь?

– Конечно. Но у нас могут назвать городом какую-нибудь захудалую деревню с несколькими домами.

Макс посмотрел на Дезира.

– Вы рассказывали об этом городе кому-нибудь еще? Другим белым людям, приходившим сюда?

Дезир усмехнулся:

– Нет, мсье. Они не прошли испытания таффией.

– Отключились?

– Нет. Отказались выпить. Поэтому я им ничего не рассказал.

– Так почему же они все равно поехали туда… к этому водопаду?

– Понятия не имею. Я им не сообщал. Видимо, кто-нибудь другой. У Эдди были друзья. Они искали там Лебаллека?

– Не знаю.

– Тогда, наверное, они отправились туда по иной причине.

– Очевидно, – произнес Макс.

Мотылек ударился о лампочку и упал на пол. Потом еще один, а следом сразу два шмякнулись на пол и затряслись.

Дезир дружески похлопал Макса по плечу.

– Ты мне понравился, белый, и я дам тебе совет. Не отправляйся в Содо после полуночи.

– Иначе что? Придут зомби и заберут?

Дезир нахмурился.

– Белая магия – хорошая магия, честная магия, – ее ритуалы совершаются до полуночи. А черная магия после. Помни это.

– Почему ты решил мне помочь? – поинтересовался Макс.

Дезир рассмеялся.

– А почему бы и нет?

Шанталь отвезла Макса в кафе, где заказала кофейник крепкого кофе и бутылку воды. Через час Макс почти протрезвел.

– Вы всегда такой отчаянный? Ведь это могла быть аккумуляторная кислота.

– Я из тех, кто рискует попробовать хотя бы раз что угодно, – объяснил Макс. – И вообще, зачем ему травить меня?

– Это же Бедуин Дезир. Тип с темным прошлым. У него было прозвище Бедуин-Жеребец. И не потому, почему вы подумали. Когда Бедуин Дезир служил прежней власти, его «специальностью» было насиловать жен на глазах мужей, матерей перед детьми, дочерей перед отцами. Возраст не имел значения.

– Как получилось, что он до сих пор жив и не скрывается?

– Люди и по сей день боятся тантон макутов, – объяснила Шанталь. – Очень немногие из них получили по заслугам. Некоторых растерзали толпы, нескольких судили, но большинство исчезли. Рассеялись по стране, уехали за границу, перебрались в Доминиканскую Республику. Самые умные пошли служить в армию или в охрану Аристида.

– Неужели? – удивился Макс. – Я думал, он являлся противником режима Дювалье.

На город спустилась ночь. Кроме них, в кафе никого больше не было. Над головой негромко шумел вентилятор, по радио гоняли гаитянскую музыку. С гор доносилось ритмичное буханье барабанов.

– Вначале он являлся противником, – сказала Шанталь. – Я ему верила. Многие верили. Не только бедные.

Макс улыбнулся.

– Неужели белые американцы, закоренелые расисты, решили, что не потерпят очередного комми у своего порога, особенно черного, и организовали его свержение?

– Не совсем, – возразила Шанталь. – Аристид превратился в Папу Дока быстрее, чем Папа Док стал тем, кем стал. По его приказу стали посылать толпы черни, которые избивали и даже убивали его оппонентов. Когда Папал Нунсио выступил с критикой политики, проводимой Аристидом, он приказал избить его, раздеть голым и бросить на улице. Наконец разумные люди решили, что хорошего понемногу, и армия взяла власть. С благословления президента Буша и ЦРУ.

– Что случилось потом?

– Потом Билл Клинтон захотел переизбраться на новый срок. В девяносто третьем, когда он начал свой первый срок, Штаты жутко прокололись в Сомали. Его рейтинг сильно упал. Нужно было что-то сделать, чтобы вернуть кредит доверия. Почему бы не восстановить во власти президента соседней страны, свергнутого толпой бунтовщиков? Кому это делать, как не Америке, чемпиону мира по демократии. Не важно, что Аристид – это третий Дювалье. Сейчас американцы держат его на поводке. Но что будет, когда они наконец уйдут? Надеюсь, в это время я уже буду далеко отсюда. – Шанталь посмотрела в окно, где остановился автомобиль с символикой ООН и водитель протянул прохожему блок сигарет.