Чтение онлайн

– Куда вы собираетесь уехать? – поинтересовался Макс.

– Обратно в Америку. Может, в Лос-Анджелес. Во Флориде мне делать нечего. – Шанталь пожала плечами. – А вы? Куда отправитесь, закончив расследование?

– Понятия не имею, – усмехнулся Макс.

– Не хотите куда-нибудь переехать?

– Что? В Лос-Анджелес? – Макс встретился с ней взглядом. Она опустила голову. – Лос-Анджелес не для меня, Шанталь.

– Вы же сказали, что рискуете попробовать хотя бы раз что угодно.

Он засмеялся.

– Лос-Анджелес я уже пробовал. Вел там несколько дел. Город мне не понравился. Слишком растянутый, аморфный. Я работал там в два раза быстрее, чтобы поскорее выбраться. Кругом сплошная чушь – кино, женские сиськи, каждый живет в своей норе, но все будто читают хором одну и ту же страницу. Лучше остаться здесь, чем перебраться туда.

Шанталь отрицательно покачала головой:

– Я не останусь тут ни секундой дольше, чем должна.

– Так скверно?

– У меня было счастливое детство, – вздохнула она. – Но когда я вернулась, тут все изменилось.

В кафе вошла пара, пожали руку официанту. Лет по двадцать восемь, хорошо одеты. Макс решил, что они встречаются недавно. Присматриваются друг к другу. Оба в джинсах и спортивных рубашках с короткими рукавами. У нее бирюзовая, у него бутылочного цвета. Официант проводил их к столику в углу. Шанталь наблюдала за парой с легкой улыбкой.

– Расскажите о хунгане, к которому ездил Фостин.

– Лебаллек? – Она понизила голос. – Во-первых, он не хунган. Хунганы хорошие. А Лебаллек бокор – черный маг. Считается таким же сильным, как Дюфур, но злой. Ведь в жизни не все получается, как хочется. Например, вы влюблены, а девушка не обращает на вас внимания. Или вы хотите получить престижную работу, ваша квалификация позволяет это, но нет вакансий, или вы не понравились старшему менеджеру. Большинство людей пожимают плечами и двигаются дальше. Но вы не желаете смириться и идете к своему хунгану или мамбо. Те исследуют ваше будущее и смотрят, есть ли там место для указанных событий. Если есть, могут попытаться помочь вам, а если нет…

– Я иду к Лебаллеку?

– Да, к таким, как он. Их называют Тени Бога. То есть они прячутся в Его тени, стараются не попадаться Ему на глаза. Они дают то, что вам не положено иметь, – прошептала Шанталь.

– Как?

– Помните, что Дюфур сказал о черной магии? Об использовании душ детей как ангелов-хранителей?

– Лебаллек убивает детей?

– Не знаю. – Шанталь откинулась на спинку стула. – Никто точно не знает, что они делают. Кроме людей, которые к ним обращаются.

– А что это за люди?

– Потерявшие всякую надежду. Отчаявшиеся. На пороге смерти.

– Такое может случиться с каждым, – произнес Макс. – А чего не хватало мерзавцу Фостину? Хотел влюбить в себя Франческу Карвер, и будь что будет? Видимо, поэтому похитил Чарли. Дюфур сказал, что Чарли был особенный. И Лебаллек того же мнения.

– Наверное, похищение Чарли было платой, – проговорила Шанталь.

– Платой?

– Тени Бога никогда не просят денег. Они работают за услуги.

– Вроде похищения ребенка?

– Или убийства.

– А что бывает, если их заклинания не срабатывают?

– Они не требуют от вас сделать что-нибудь для них наперед. Только после того, как вы получите желаемое.

– А Лебаллек примерно какого возраста? Такой же старый как Дюфур?

– Не знаю, – ответила Шанталь. – Из моих знакомых его никто не видел. Кстати, в начале восьмидесятых здесь был такой случай. Тогда еще о СПИДе лишь поговаривали. Значит, у Жан-Клода Дювалье были любовница и любовник. Он был бисексуал. Любовницу звали Вероника, в любовника Роберт. Вероника приревновала Бэби Дока к Роберту и поехала к Лебаллеку. Неизвестно, что она просила, но вскоре Роберт умер. Неожиданно, в самом центре Порт-о-Пренса. За рулем. При вскрытии в его легких обнаружили воду, будто он утонул.

– Его утопили, а потом посадили в машину?

– Нет. Исключено. Роберта видели очень много людей. Он остановился на несколько минут купить сигареты, потом сел в автомобиль и умер. Жан-Клоду доложили, что Веронику видели в Содо у дома Лебаллека. Говорят, что его боялся даже Папа Док. Жан-Клод порвал с Вероникой. А через месяц она, ее мать и два брата утонули дома в бассейне.

– Какая-то дьявольщина, – покачал головой Макс. Он чувствовал после таффии невероятную усталость.

– Вы все же решили поехать к нему? – спросила Шанталь. – Когда?

– Завтра.

– Нет, лучше послезавтра. Туда долго ехать, а дороги плохие. Отправляться придется рано, часа в три-четыре утра. А вам нужно отдохнуть, отоспаться. Особенно после таффии.

Она была права. Туда, где один из его предшественников бесследно пропал, а другой вернулся с нутром, вскрытым от шеи до пупка, необходимо отправляться с ясной головой.

Утром Макса разбудил телефонный звонок Аллейна Карвера. Через три часа его ждали в школе «Ноев Ковчег».

После таффии похмелье было тяжелейшим. В животе тяжесть, точно туда положили камней, ужасно трещала голова. Оно и понятно. Интересно, какая будет утром голова, если выпить тормозной жидкости?

После четырех чашек крепкого кофе и пары сильных таблеток от головной боли Максу удалось привести себя в относительный порядок.

Школа «Ноев Ковчег» находилась недалеко от бульвара Гарри Трумэна. Аллейн встретил Макса и Шанталь около ворот из кованого железа и повел по выложенной красным кирпичом дорожке. Они миновали цветущую лужайку, затененную наклонившимися кокосовыми пальмами. Справа располагалась игровая площадка с качелями, детской горкой, решеткой для лазанья и каруселью. Дорожка упиралась в ступени солидного трехэтажного здания с белоснежными стенами и темно-синей черепичной крышей. Входная дверь и оконные рамы тоже темно-синие. Над дверью висела школьная эмблема – темно-синий корабль с домом вместо паруса.

Первое, что бросилось в глаза в холле, – большая картина, написанная на стене. Белый человек в костюме сафари, держа за руки одетых в лохмотья гаитянских детей, мальчика и девочку, уводит их из мрачной деревни. Он смотрит прямо на зрителя, выпятив челюсть в суровой решимости. Великолепный героический образ. Грозовое небо освещалось вспышками молний на горизонте. На деревню обрушивались потоки дождя, но герой и его подопечные были сухими. Их омывали золотистые лучи восходящего солнца.

– Это мой отец, – пояснил Аллейн.

Макс присмотрелся и наконец узнал молодого Густава. Художник ему очень польстил, изобразив много больше похожим на сына, чем на себя самого.

Они двинулись по коридору. Аллейн сообщил, что Густав оказал большую помощь своему другу Франсуа Дювалье в ликвидации эпидемии тропической фрамбезии, тяжелого инфекционного заболевания, вызывающего болезненные мокнущие язвы на всем теле. У больных полностью сгнивал нос, губы, а конечности подобно оставленной зажженной сигарете превращались в пепел и отваливались. Густав купил в Америке лекарства и оборудование, помог переправить их Дювалье. При посещении деревни, изображенной на картине, он подобрал двух сирот, мальчика и девочку, и вскоре основал эту школу.