Чтение онлайн

Билетерша с желтой лентой на рукаве только что поставила на положенное место коляску симпатичной девочки с ножками-спичками и теперь идет к Брейди. Тот машет рукой, как бы говоря, что справится сам. Билетерша улыбается, похлопывает его по плечу и уходит, чтобы помочь кому-то еще. Брейди выбирает ближайший из двух секторов, отведенных зрителям с ограниченными возможностями. Пристраивается к симпатичной девочке с ножками-спичками.

Она с улыбкой поворачивается к нему.

– Так интересно, правда?

Брейди кивает, улыбаясь в ответ, и думает при этом: «Ты еще половины не знаешь, недоделанная сука».

Таня Робинсон смотрит на сцену и думает о первом концерте, на котором она побывала – на «Темпс», – и о поцелуе Бобби Уилсона при исполнении «Моей девушки». Как это было романтично.

Из этих грез ее вырывает дочь, дергающая за рукав.

– Посмотри, мама, вон тот покалеченный человек. Вместе с другими людьми на колясках. – Барбара указывает налево и вниз. Там сиденья убрали, чтобы освободить место для колясочников.

– Я вижу его, Барб, и так таращиться неприлично.

– Я надеюсь, ему тут нравится, правда?

Таня улыбается дочери.

– Я в этом уверена, милая.

– Ты нам раздашь мобильники? Потому что они нам понадобятся к началу шоу.

Для того чтобы фотографировать, догадывается Таня… потому что давненько не бывала на поп-концерте. Открывает сумку и раздает леденцы-мобильники. Но девочки только держат их в руках. Они слишком потрясены происходящим вокруг, чтобы позвонить или отправить эсэмэску. Таня целует Барб в макушку и садится, мыслями возвращаясь в прошлое, к поцелую Бобби Уилсона. Не то чтобы первому, но первому качественному.

Она надеется, что Барб, когда придет время, повезет ничуть не меньше.

– О, мой счастливый рукоплещущий Иисус! – восклицает Холли и ладонью шлепает себя по лбу. Она закончила с Номером один Брейди – там ничего не нашлось – и перешла к Номеру два.

Джером отрывается от Номера пять, в котором, похоже, одни видеоигры вроде «Большой автокражи» или «Зова долга».

– Что?

– Так я говорю всякий раз, когда натыкаюсь на человека, у которого с головой еще хуже, чем у меня, – отвечает Холли. – Меня это подбадривает. Ужасно, конечно, я знаю, но ничего не могу с собой поделать.

Ходжес, охнув, поднимается и идет посмотреть. Экран заполнен маленькими фотографиями. Вроде бы безобидными, не слишком отличающимися от тех, которые он и его друзья рассматривали в «Адаме» или «Аппетитной ножке» в конце пятидесятых. Холли увеличивает три и выставляет в ряд. Дебора в полупрозрачном халате. Дебора в комбинации. Дебора в розовом, с оборочками, гарнитуре из трусиков и бюстгальтера.

– Господи, это же его мать! – изумляется Джером. На его лице – отвращение, изумление, пристальное внимание. – И она, похоже, позировала.

У Ходжеса такое же впечатление.

– Да. Чистый дедушка Фрейд, – кивает Холли. – Почему вы постоянно потираете плечо, мистер Ходжес?

– Потянул мышцу, – отвечает он. Но уже начинает задумываться, а в этом ли причина.

Джером смотрит на рабочий стол Номера три, вновь переключается на фотографии матери Брейди, но тут же возвращается к Номеру три.

– Надо же! – вырывается у него. – Посмотрите сюда, Билл!

В нижнем левом углу рабочего стола Номера три – иконка «Синего зонта».

– Открой, – просит Ходжес.

Джером открывает, но там пустота. Ничего нового, подготовленного к отсылке, нет, а вся прежняя переписка на сайте «Под синим зонтом Дебби» отправляется, как им уже известно, на электронные небеса.

Джером садится за Номер три.

– Видать, его рабочий компьютер, Холс. Должен быть.

Она присоединяется к нему.

– Думаю, остальные только создают видимость, чтобы он мог представить себе, будто находится в рубке звездолета «Энтерпрайз» или что-то такое.

Ходжес указывает на иконку 2009.

– Давайте поглядим, что здесь.

На экране появляется папка «ГОРОДСКОЙ ЦЕНТР». Джером открывает ее, и они смотрят на длинный перечень статей о происшествии в апреле 2009 года.

– Альбом газетных вырезок этого говнюка! – рычит Ходжес.

– Просмотри все, что здесь есть, – говорит Холли Джерому. – Начни с локального диска.

Джером подчиняется.

– Черт, вы только гляньте. – Он указывает на папку «ВЗРЫВЧАТЫЕ ВЕЩЕСТВА».

– Открой! – Холли трясет его за плечо.

Джером открывает, там новые папки. Ящики в ящиках, думает Ходжес. Компьютер – тот же викторианский стол со сдвижной крышкой и секретными отделениями.

– Эй, вы только взгляните, – говорит Холли. – Он целиком скачал «Поваренную книгу анархиста» с «Бит-торрента». Это же запрещено законом.

– Балда, – отзывается Джером, и она толкает его кулаком в плечо.

Боль в плече Ходжеса усиливается. Он возвращается к лестнице, с трудом садится. Джером и Холли уставились в экран Номера три и не замечают его ухода. Он кладет руки на бедра («Мои толстые бедра, – думает он. – Мои чересчур толстые бедра»), медленно и глубоко дышит. Чего ему не хватает в этот и без того неудачный день, так это инфаркта в доме, куда он незаконно проник в компании несовершеннолетнего и женщины, у которой в голове полный беспорядок. В доме, где наверху лежит мертвая красотка – она же мать массового убийцы.

Пожалуйста, Господи, только не инфаркт. Пожалуйста.

Еще несколько глубоких вдохов-выдохов. Он подавляет отрыжку, и боль начинает отступать.

Ходжес сидит, наклонив голову, смотрит в просвет между ступенями. Что-то блестит в свете потолочных флуоресцентных ламп. Ходжес опускается на колени и заползает под лестницу. Это стальной шарик, чуть побольше тех, что в Веселом ударнике, ладонь чувствует его тяжесть. Ходжес смотрит на свое искаженное отражение в сверкающей поверхности, и у него начинает формироваться идея. Нет, разом всплывает на поверхность, словно раздувшееся тело утопленника.

Дальше под лестницей лежит зеленый мусорный мешок. Ходжес тянется к нему одной рукой, сжимая шарик в другой, чувствуя, как свисающая с лестницы паутина ласкает его поредевшие волосы. Джером и Холли о чем-то возбужденно переговариваются, но ему не до них.

Он хватает мешок и тащит на себя, одновременно выползая из-под лестницы. Капля пота стекает в левый глаз, жжет, он моргает, чтобы стряхнуть ее. Вновь садится на ступеньку.

– Открывай его почту, – командует Холли.

– Ты прямо начальница, – отвечает Джером.