Чтение онлайн

– Чтобы позвонить в отдел оформления сцены, наберите…

Ходжес бьет кулаком в крышу «мерседеса».

– Куда подевались ВСЕ ГРЕБАНЫЕ ЛЮДИ?

Золотистые арки «Макдоналдса» уже совсем рядом, когда робот информирует Ходжеса, что он должен набрать три-два, чтобы дозвониться до службы безопасности ЦКИ.

Он набирает, раздается четыре гудка, потом трубку снимают. Услышанное заставляет его задаться вопросом, а не сходит ли он с ума.

– Здравствуйте, спасибо, что позвонили в Центр культуры и искусств Среднего Запада, – вежливо благодарит его робот женским голосом, – где мы прилагаем все силы, чтобы сделать жизнь лучше и обратить мечты в явь.

– Почему не начинается шоу, миссис Робинсон? – спрашивает Дайна Скотт. – Уже десять минут восьмого.

Таня думает, а не рассказать ли им о концерте Стиви Уандера, на котором она побывала, когда училась в старших классах – он начался не в восемь вечера, как полагалось, а в половине десятого, – но воздерживается: это контрпродуктивно.

Хильда, хмурясь, вглядывается в мобильник.

– Так и не могу дозвониться Гейл, – жалуется она. – Эта дурацкая сеть пе…

В этот самый момент начинает гаснуть свет. Конечно же, раздаются дикие вопли и аплодисменты.

– Господи, мама, я так волнуюсь! – шепчет Барбара, и Таня растроганно замечает, как глаза дочери наливаются слезами. На сцене появляется парень в футболке «ХОРОШИЕ ПАРНИ с “БАМ-100”». В луче прожектора выходит на середину.

– Всем привет! – кричит он. – Как настроение?

Новые вопли заверяют его, что настроение у переполненной аудитории отличное. Таня видит, что два ряда колясочников тоже аплодируют. За исключением лысого мужчины. Он просто сидит. Возможно, не хочет выронить рамку с фотографией, думает Таня.

– Вы готовы к встрече с некими Бойдом, Стивом и Питом? – спрашивает диджей-ведущий.

Радостные крики подтверждают, что давно готовы.

– Вы готовы к встрече с неким КЭМОМ НОУЛСОМ?

Девчонки (большинство застыло бы столбом в присутствии их кумира) визжат как резаные. Они готовы, будьте уверены. Боже, как они готовы! Увидев его, они могут и умереть.

– Через несколько минут вы увидите декорации, от которых глаза у вас вылезут на лоб, а пока, дамы и господа… и особенно вы, девчонки, забудьте про декорации ради «ЗДЕСЬ И… СЕЙЧА-А-А-А-С»!!!

Все зрители вскакивают, а сцена погружается в кромешную тьму. В этот момент Таня понимает, зачем девочкам телефоны. В ее время поднимали спички и зажигалки «Бик». Эти детки поднимают мобильники, и маленькие экраны наполняют зал бледно-лунным сиянием.

«Откуда они об этом знают? – гадает Таня. – Кто им сказал? И если на то пошло, кто говорил нам?»

Она не помнит.

Сцена озаряется ярко-красным. В этот момент звонок наконец-то пробивается, несмотря на перегрузку сети, и мобильник в руке Барбары Робинсон начинает вибрировать. Она не обращает внимания. Меньше всего на свете ей хочется отвечать на звонок в такой момент (первый в ее юной жизни), да она и не услышит того, кто звонит – вероятнее всего, брат, – даже если ответит. Шум в Минго оглушающий… и Барб это нравится. Ее рука с вибрирующим телефоном описывает над головой медленные дуги. Все делают то же самое, даже ее мама.

Ведущий вокалист «Здесь и сейчас» – в суперузких джинсах, Таня Робинсон таких никогда не видела – широкими шагами выходит на сцену. Кэм Ноулс вскидывает голову с гривой светлых волос и запевает «Я излечу тебя от одиночества».

Большинство зрителей еще какое-то время остается на ногах, с поднятыми над головой мобильниками. Концерт начался.

«Мерседес» сворачивает с бульвара Спайсера на служебную дорогу, по обе стороны которой тянутся щиты с надписями «ДЛЯ СНАБЖЕНИЯ ЦКИ» и «ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ». Через четверть мили путь преграждают откатные ворота. Они закрыты. Джером тормозит возле столба, на котором установлен аппарат внутренней связи. Над ним табличка: «ЧТОБЫ ВЪЕХАТЬ – ЗВОНИТЕ».

– Скажи им, что мы из полиции, – говорит Ходжес.

Джером опускает стекло, нажимает кнопку. Ничего не происходит. Нажимает еще раз и держит. У Ходжеса мелькает мысль, достойная кошмарного сна: на звонок Джерома ответит робот с женским голосом и примется рассказывать о ЦКИ. Может, добавит что-то новенькое.

Но отвечает человек, пусть и не такой приветливый, как робот.

– Въезд запрещен.

– Полиция, – представляется Джером. – Откройте ворота.

– Что вам надо?

– Я только что сказал. Открывайте эти чертовы ворота. У нас чрезвычайная ситуация.

Ворота начинают открываться, но вместо того чтобы подъехать к ним, Джером опять нажимает кнопку.

– Вы из службы безопасности?

– Я старший сторож, – произносит неприветливый голос. – Если вам нужна служба безопасности, звоните в их офис.

– Там никого нет, – говорит Ходжес Джерому. – Они в зале, все до единого. Просто проезжай.

Джером проезжает, хотя ворота открылись не полностью. Царапает отполированный бок «мерседеса».

– Может, они его поймали, – говорит он. – Приметы им известны, так, может, поймали?

– Нет, – возражает Ходжес. – Он в зале.

– Откуда вы знаете?

– Прислушайся.

Музыки они еще не слышат, но теперь, когда стекло опущено, из здания доносится гул.

– Концерт идет. Если бы люди Уиндома поймали парня со взрывчаткой, они бы тут же прервали концерт и всех бы эвакуировали.

– Как он мог проникнуть в зал? – спрашивает Джером и бьет по рулю. – Как? – Ходжес слышит ужас в голосе парнишки. Все из-за него. Во всем виноват он.

– Понятия не имею. Фотографию они получили.

Впереди широкий бетонный пандус, ведущий к разгрузочно-погрузочной зоне. Несколько рабочих из технического персонала сидят на ящиках из-под аппаратуры и курят – у них выдался перерыв. Открытая дверь ведет куда-то за сцену, и через нее доносится музыка. И другой звук: вопли тысяч девочек, каждая из которых может оказаться в эпицентре взрыва.

Каким образом Хартсфилд проник в аудиторию, значения уже не имеет, если только не поможет его найти, но как, скажите на милость, им удастся это сделать в темном зале, заполненном тысячами людей?

Когда Джером останавливает автомобиль у пандуса, Холли говорит:

– Де Ниро сделал себе ирокез. Может, Хартсфилд тоже.

– О чем ты говоришь? – спрашивает Ходжес, вылезая с заднего сиденья. Мужчина в униформе «Кархарт» цвета хаки идет к ним от двери.

– В «Таксисте» Роберт Де Ниро играл безумца, которого звали Тревис Бикл, – объясняет она, когда они втроем спешат к охраннику. – Решив убить политика, он обривает голову, чтобы его не узнали, а волосы оставляет только посередине. Такая прическа называется «ирокез». Брейди Хартсфилд ирокез оставлять бы не стал, потому что выглядел бы с ним очень странно.