Чтение онлайн

Весь вечер – сладкий сон. И то, что она видит сейчас, тоже похоже на сон. Поначалу она думает, что мужчина в инвалидной коляске машет ей рукой, потом понимает, что нет. Он улыбается… и показывает ей средний палец. Поначалу она не верит своим глазам, но убеждается: это чистая правда.

К мужчине приближается женщина, поднимается по проходу, перепрыгивая через две ступеньки, очень быстро, почти бежит. За ней, буквально наступая на пятки… может, это действительно сон, потому что этот человек – вылитый…

– Джером? – Барбара дергает Таню за рукав, отвлекая ее внимание от сцены. – Мама, это же…

Тут все и происходит.

Поначалу Холли думает, что Джером все-таки мог пойти первым, потому что очкастый лысый мужчина в инвалидной коляске даже не смотрит на сцену, во всяком случае, в этот момент. Он повернул голову и уставился на кого-то в центральном секторе, и ей представляется, что этот гнусный сукин сын показывает кому-то палец. Но уже слишком поздно меняться местами с Джеромом, пусть даже револьвер у него. Одна рука мужчины лежит под рамкой с фотографией, которая у него на коленях, и Холли боится, что он готов взорвать бомбу. Если так, остались считанные секунды.

Хорошо хоть он у самого прохода, думает она.

Никакого плана у нее нет, планирование для Холли не простирается дальше приготовления сандвича к вечернему просмотру фильма, но внезапно туман, обычно застилающий ее мозг, рассеивается. И когда она добирается до мужчины, которого они ищут, с губ слетают правильные слова. Истинно правильные. Ей приходится нагнуться и прокричать их во всю глотку, чтобы перекрыть грохот музыки и счастливый девичий визг.

– Майк? Майк Стердевант, это ты?

Брейди отворачивается от Барбары Робинсон, удивленно смотрит на Холли, и в этот самый момент она практически без замаха бьет его завязанным в узел носком, который дал ей Ходжес, – Веселым ударником. Адреналин придает удару дополнительную силу. Короткая дуга заканчивается чуть повыше виска Брейди. Холли не слышит никакого звука за грохотом и визгом, но видит, как на лысом черепе появляется вмятина размером с маленькую чайную чашку. Руки Брейди взлетают вверх, рамка с фотографией Фрэнки падает на пол. Стекло разбивается вдребезги. Глаза Брейди вроде бы смотрят на Холли, но закатившись под веки так, что видна только нижняя часть радужек.

Сидящая рядом девочка с тоненькими как спички ножками в изумлении таращится на Холли. Как и Барбара Робинсон. Больше никто внимания на происходящее не обращает. Все на ногах, хлопают, раскачиваются и поют вместе с бой-бэндом:

– ЛЮБОВЬ ТВОЯ И ЛАСКИ ТВОИ – НЕ ХВАТИТ ИХ МНЕ НИКОГДА… Я БУДУ ЛЮБИТЬ, Я БУДУ МЕЧТАТЬ, ТЕПЕРЬ ТЫ СО МНОЙ НАВСЕГДА.

Рот Брейди открывается и закрывается, как у рыбы, только что вытащенной из реки.

– В СВЕТ ЗАРИ ВОЙДЕМ С ТОБОЮ И ОСТАНЕМСЯ ВДВОЕМ… ПОЦЕЛУИ БУДУТ КРЕПЧЕ НА МИДВЕЕ НОВЫМ ДНЕМ!

Джером кладет руку на плечо Холли и кричит, чтобы та его услышала:

– Холли! Что у него под футболкой?

Она его слышит – Джером так близко, что при каждом слове она щекой чувствует его дыхание, – но голос словно доносится из плохого радиоприемника и принадлежит диджею или проповеднику, которого отделяет от тебя полстраны.

– А это маленький подарок от Лепе-Лепе, Майк. – С этими словами Холли бьет Брейди еще раз в то же место, только сильнее, углубляя впадину в черепе. Тонкая кожа рвется, появляется кровь, сначала каплями, потом струей, стекает вниз на футболку с логотипом «Здесь и сейчас», пурпурное пятно растет на глазах. На этот раз голова Брейди валится на правое плечо. Его трясет, ноги скребут по полу. Как у пса, которому снится, что он преследует кроликов, думает Холли.

Прежде чем она наносит третий удар – и ей того действительно хочется, – Джером хватает ее и разворачивает к себе лицом.

– Он в отключке, Холли! Он в отключке! Что ты делаешь?

– Лечу, – отвечает она, а потом у нее подкашиваются ноги. Холли садится на пол. Ее пальцы разжимаются, Веселый ударник падает рядом с кроссовкой.

На сцене продолжают петь.

Его дергают за рукав.

– Джером? Джером!

Он отворачивается от Холли и обмякшего тела Брейди Хартсфилда и видит свою маленькую сестру. Ее глаза широко раскрыты от страха. У нее за спиной мать. Нервы Джерома на пределе, и он нисколько не удивлен, но знает, что опасность не миновала.

– Что вы сделали? – кричит девочка. – Что вы с ним сделали?

Джером поворачивает голову и видит, что девочка, коляска которой стоит рядом, тянется к Хартсфилду.

– Холли! – кричит Джером. – Останови ее!

Холли вскакивает, спотыкается, чуть не падает на Брейди. Это падение точно стало бы последним в ее жизни, но ей удается удержаться на ногах, и она перехватывает руки девочки. Силы в них никакой, и Холли чувствует укол жалости. Наклоняется к девочке и кричит:

– Не трогай его! У него бомба, и я боюсь, что она может взорваться!

Девочка откидывается на спинку инвалидной коляски. Возможно, разобрала слова, возможно, испугалась Холли, которая выглядит еще более безумной, чем всегда.

Дрожь и конвульсии Брейди усиливаются. Холли это не нравится, потому что она кое-что видит: пятнышко тускло-желтого света под футболкой. Желтый – цвет беды.

– Джером? – спрашивает Таня. – Что ты здесь делаешь?

Приближается билетерша.

– Освободите проход! – кричит она, перекрывая музыку. – Немедленно освободите проход!

Джером хватает мать за плечи. Тянет на себя, пока их лбы не соприкасаются.

– Ты должна уйти отсюда, мама. Бери девочек и уходи. Прямо сейчас. И уведи с собой билетершу. Скажи ей, что твоей дочери стало нехорошо. Пожалуйста, не задавай вопросов.

Она смотрит ему в глаза и не задает вопросов.

– Мама! – начинает Барбара. – Что?.. – Остальное теряется в грохоте музыки и зрительском хоре. Таня берет Барбару за руку и ведет к билетерше. Одновременно машет Хильде, Дайне и Бетси, чтобы они присоединились к ним.

Джером поворачивается к Холли. Та склонилась над Брейди, которого продолжает трясти из-за бушующих в голове церебральных штормов. Его ноги выбивают чечетку, словно он наконец проникся музыкой. Руки судорожно дергаются, и когда одна приближается к тусклому желтому огоньку, Джером отбивает ее в сторону, будто защитник – трехочковый бросок.

– Я хочу уехать отсюда, – стонет девочка в соседней коляске. – Мне страшно.

Джером прекрасно ее понимает. Ему тоже хочется убраться куда-нибудь подальше, и он испуган до смерти, но она должна оставаться там, где сидит. Брейди слишком близко, она может задеть его коляску, а допустить этого никак нельзя. Во всяком случае, пока.