Чтение онлайн

Я закрыла за собой дверь и сняла обувь. Дерьмо. Как объяснить мою стопку газет? К счастью, мне не пришлось этого делать, потому что Колин отложил свой рогалик и сказал:

— Я прочитал твою статью о новом ресторане. Хорошая работа. Мне захотелось стейка.

— Спасибо. — Я благодарно посмотрела на него и была взволнована тем, что в тот день у меня было что-то. Я была так взволнована из-за 402, что совершенно забыла о бистро. — Возможно, мои родители, наконец, поверят, что у меня есть работа теперь, когда есть это.

Он взял свою чашку.

— Они будут гордиться.

Джек насмешливо фыркнул; он знал мою мать.

— Что я написала статью в пятьсот слов о ресторане, который добавляет бурбон в каждое блюдо? Вряд ли. — Я протянула руку и схватила рогалик Колина, откусив крошечный кусочек от подгоревшей стороны. — Но на данный момент они будут спокойны.

Я отложила его рогалик и пожалела о своем решении, поскольку Колин внимательно наблюдал за мной. Это явно было какое-то полезное арахисовое масло, и мне захотелось соскрести его с языка пальцем, но это полностью разрушило бы всю крутость моего движения, так что мне пришлось проглотить его, не давясь.

Он сказал:

— Эй, кстати, я прочитал ту колонку 402, о которой ты упомянула, и ты была права.

Мое сердце заколотилось. Не потому, что это была моя тайная личность, и я не хотела, чтобы Джек догадался, а потому, что Колин прочитал статью, которая была важна для меня. Я не сводила глаз с его рогалика, наполовину испуганная, наполовину отчаявшаяся узнать его мнение.

— Правда?

Он отправил в рот последний кусок рогалика и прожевал, прежде чем сказать:

— Да. Мне наплевать на воспитание детей, но эта статья была веселой.

Я пыталась, правда пыталась, но не могла удержаться от улыбки.

— Я же говорила.

Джек бросил свою миску в раковину и схватил пол галлона апельсинового сока, не подозревая о втором дне в нашем разговоре.

Колин одарил меня озорной улыбкой, заговорщической с искорками в глазах прежде чем отряхнуть руки и отнести тарелку к раковине. Он спросил:

— Так ты сегодня работаешь здесь или в кафе?

— Здесь, я думаю. — Я слишком боялась бегунов и сексуальных целителей, чтобы так быстро пойти в кофейню. — Но я не буду приглашать сюда сегодня никаких детей, слово скаута.

Его глаза прищурились, когда он оглянулся и сказал:

— Разве тебя не выгнали из девочек-скаутов?

Джек пробормотал:

— После второй недели.

— Заткнись, Джек. — Блин, я и забыла об этом. — Это не моя вина, что та девушка ударилась головой о трубу и потеряла сознание. Все, что я сделала, это невинно отбила свой Супербол. Остальное было серией хаотичных несчастных случаев.

Это заставило Колина расплыться в улыбке.

— Ходячий, говорящий, хаотичный беспорядок, даже тогда.

Я закатила глаза.

— Разве тебе не нужно идти на работу?

— Нужно. — Он вошел в свою комнату и появился через несколько секунд с мягкой кожаной сумкой через плечо.

Я не знала, как ему удавалось выглядеть так безупречно, так великолепно, но у

меня в животе стало немного легче от одного взгляда на него.

— Ты похож на банкира, Бек.

Он поднял бровь и ухмыльнулся.

— А ты выглядишь так, будто полностью сдалась, Маршалл.

— Ну, — начала я, позволяя своим глазам блуждать по его лицу и губам, — Тогда хорошего дня.

Он обратил свое внимание на выход и сказал:

— Тебе тоже.

С этими словами он ушел, а я застыла, уставившись на дверь целых тридцать секунд. Интересно, на что это было бы похоже. Каким он будет…

— Что, черт возьми, это было? — Джек уставился на меня, сморщив нос, как будто от меня воняло. — Вы, ребята, больше не ненавидите друг друга?

Я пожала плечами и взяла его апельсиновый сок.

— Ненавидим, просто не так часто, как раньше.

После этого все стало пугающе хорошо.

Лед тронулся. В течение следующих двух недель появилось еще больше рекламных щитов, появилась реклама, и в целом — черт возьми! — казалось, что публике действительно понравились мои работы. Я имею в виду, да, определенно было много людей, которые считали маму 402 болтливой и слишком саркастичной, но большинству, похоже, она нравилась.

Я не могла в это поверить.

Я была так профессионально удовлетворена, как будто у меня под клавиатурой зажглась спичка. Сочетание реальных обзоров и интервью под моим настоящим именем, скрещенных вместе с полным творческим релизом колонки 402, заставило меня поразиться тому факту, что мне платили за это.

Типа, серьезно? Это было невероятно.

Когда Гленда прислала мне цветы, чтобы поздравить с нашим успехом, я проплакала целый час. Отчасти потому, что я испытывала такое сильное чувство вины за то, что обманула ее, но в основном потому, что я была так невероятно счастлива, что это чертовски напрягало меня.

Потому что это была я, Оливия Маршалл.

Плавность не была устойчивой.

Единственное, что меня печалило, заключалось в том, что Мистер Неправильный Номер полностью исчез.

Я все еще писала ему, чтобы поговорить сама с собой, выбросить свои идеи в пустоту, но я была почти уверена, что он ушел навсегда.

Почему это вообще меня беспокоит? Ради всего святого, он был чужим. Мое дерьмо наконец-то собралось воедино, так что я должна вести себя хорошо, но ночью, когда я не могла заснуть, я лежала в постели и задавалась вопросом, что случилось. Было ли это из-за меня? Была ли я раздражающей? Неужели я переборщила?

Или это из-за него? Был ли он женат? Убит? Баллотируется на политический пост?

Я начинала принимать тот факт, что я никогда не узнаю, но была крошечная часть меня, которая, казалось, просто не могла смириться с этим. Например, я скучала по своему незнакомому другу, что было глупо, но этого нельзя было отрицать. Слава Богу, все остальное внезапно пришло в норму, иначе я могла бы быть совершенно опустошена.

Колин

— Маршалл.

Оливия оторвала взгляд от своего компьютера.

— Что?

Она свернулась калачиком на диване, одетая в эти дурацкие фланелевые штаны, и уставилась в ноутбук, сдвинув очки на переносицу. Ее волосы были собраны в то, что, как я мог только догадываться, когда-то могло быть пучком, и она грызла кончик ручки.