Чтение онлайн

— Да ладно, Бек, не надо.

Он слегка усмехнулся.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

— Но мы оба знаем.

— Число?

— Огромные возможности моих чисел.

Теперь я издавала смешок.

— Я думаю, мне нужно еще пива.

Его горячие голубые глаза просто задержались на мне на минуту, пригвоздив меня к месту, когда мы оба позволили нашим мыслям переместиться в сексуальное место. Но потом он откашлялся и сказал:

— Я собираюсь уйти и позволить тебе добраться до своей кровати.

— Спасибо. — Разочарование проскользнуло сквозь меня. Я не осознавала, что хотела, чтобы это сексуальное напряжение куда-то ушло, но я была очень расстроена тем, что он уходит. Я улыбнулась и сказала. — Я думаю, ты действительно не купил мне кровать, чтобы мы могли трахнуться.

Его челюсть сжалась, прежде чем он повернулся и пошел к входной двери, казалось, внезапно спеша убраться отсюда. Я последовала за ним, и как только он положил руку на дверную ручку, он сказал, оглядываясь на меня:

— Ты и я, Лив? Нам не понадобится кровать.

Мои глаза были прикованы к его, все остальное исчезло.

— Нет, мы бы не стали.

Его рука сжала дверную ручку.

— Но это была бы ужасная идея.

— Самая худшая.

Воздух был настолько наэлектризован, что казалось, будто мы задыхаемся, наблюдая друг за другом. Он сказал:

— Я должен идти.

— Ты должен.

Он повернулся, открыл дверь, и я услышала свой собственный голос:

— Если только.

Колин захлопнул ее и повернулся.

— Если только…?

Я пожала плечами и шагнула вперед, внезапно полностью приняв это ужасное решение.

— Если только мы не установим какие-то основные правила.

— Например? — Он сделал свой собственный шаг вперед, и его губы оказались прямо над моими, его глаза были такими тяжелыми и напряженными, что это было почти пугающе.

— Например, эм, — начала я, когда его зубы прикусили мою нижнюю губу, делая мое дыхание прерывистым, — это ничего не значит, никаких обязательств, никто никогда не узнает, что это произошло, и никаких странностей.

— Черт, мне нравятся твои правила.

— И, — сказала я, когда мы вроде как начали целоваться во время нашего разговора, возвращаясь в квартиру, — никакой романтики.

— Гениально. — Он просунул свои большие руки под мою задницу и поднял меня, и я счастливо обвила ногами его талию. — Боже, я умираю от желания съесть твою красную помаду с тех пор, как я здесь.

— Если ты носишь эти очки сексуального ботаника, то можешь есть все, что захочешь. В уголках его глаз появились морщинки.

— Извращенка.

— Может быть. — Тогда он начал целовать меня со всей силой своего языка, зубов, губ и дыхания. Мои руки поднялись к его густым волосам, и все десять пальцев погрузились в них.

— Кстати, — выдохнул он, отрывая свой рот от моего, — твои бейсбольные штаны из полиэстера — это, блядь, самый большой афродизиак.

— Заткнись, ты, осел, я не ожидала…

— Я так серьезен, Ливви, ты даже не осознаешь.

Его слова заставили меня вспыхнуть изнутри, и я лизнула уголок его рта, когда потянулась к низу его рубашки.

— Я думал, ты ненавидишь мой пресс.

— Заткнись и помоги мне.

Он перенес меня на островок и посадил на него, и я почти затаила дыхание в предвкушении, когда он схватил свою рубашку и стянул ее через голову.

Да, я и раньше видела его грудь, но никогда не могла глазеть на него на открыто. Я посмотрела на него сонными глазами и сказала:

— О, Боже мой.

Он был прекрасен в энной степени, его тело сплошь загорелая кожа и скрытая сила.

— Грубо, да?

Я кивнула и благоговейно прошептала:

— Так, так отвратительно.

Я провела руками по его груди, и тут все вспыхнуло. Как будто мы оба стали жадными ко всему, чего еще не делали. Я стянула с себя рубашку, а он стянул туфли, а потом его руки расстегнули застежку, а мои расстегнули пряжку.

В отличие от затянувшегося исследования тел друг друга, это была гонка к главному событию. Нам нужно было чувствовать, и у нас не было времени на полумеры вроде прелюдии. Руки были очень далеко. Рты слились и не хотели расставаться.

Я прошептала ему в рот, намереваясь сказать: «Мы уверены в этом?» но вместо этого сказала: «Презерватив», на что он пробормотал что-то утвердительное, что требовало, чтобы его руки начали рыться, в то время как я продолжала сексуально доминировать над его ртом своим собственным.

Может ли человек умереть от этого? Я чувствовала, что вот-вот умру, мое сердце колотилось, дыхание сбивалось, и каждая моя молекула гудела от электричества и корчилась, настроенная только на Колина Бека. Он хмыкнул, когда я пятками притянула его ближе к себе, и выругался мне в ухо, когда я укусила его за плечо.

А затем, наконец, он был там, горячий, напряженный и настолько невероятный прямо во мне, что я непреднамеренно вонзила ногти ему в лопатки.

Я всегда думала, что ногти — это клише, но в тот момент я была физически не способна втянуть свои когти.

Я заставила свои глаза оставаться открытыми, чтобы посмотреть на него. Его ноздри раздулись, а челюсти были сжаты, эти буйные глаза были прикованы к моим, когда его тело заставляло меня чувствовать невероятные вещи. Это было так нереально — так восхитительно, что кухня, квартира и весь мир исчезли.

Время исчезло, когда мы загорелись на гранитной столешнице, и я не была уверена, прошли ли секунды или часы, когда Колин заставил меня сгореть. Все мое существование было там, где мы были вместе, и все остальное не имело значения.

— О, черт возьми, да, Лив, — прохрипел Колин, дыша в мой рот: — Давай…

Я сказала сквозь зубы:

— Не торопи меня.

Что заставило его усмехнуться и зарычать мне в ухо:

— Я бы никогда не торопил тебя, Маршалл. Не торопись, бери столько времени, сколько тебе нужно, потому что я мог бы остаться здесь навсегда.