Чтение онлайн

И она раскусила капсулу.

"Сейчас я умру, и смерть прекратит мои страдания." - подумала она.

Но смерть не пришла.

Она вдруг почувствовала, что нужно срочно идти в туалет. У нее начался сильный понос. Потому что фармацевт, ее школьный друг, решил, что было бы несправедливо, если такая красивая женщина только из-за женского каприза, из-за плохого настроения, покончит жизнь самоубийством. И положил в капсулу сильное слабительное.

До утра из-за непрекращающего поноса Лючия не могла выйти из туалета. Она думала о своей несчастной жизни, вспоминала любимого Джузеппе и безутешно плакала.

Ф Л А М Е Н К О

Эту историю рассказал мне дон Хосе М. В семидесятые годы он был признан одним из лучших танцором фламенко Испании и со своим ансамблем объездил почти весь мир. Теперь из-за преклонного возраста он больше не танцует, преподает фламенко в одной из мадридских школ и свободное время посвящает изучению истории этого танца. Поэтому сомневаться в правдивости его рассказа у меня нет никаких оснований. По его настоятельной просьбе, причина которой мне до сих пор не ясна, я изменил лишь имена и некоторые несущественные детали.

Море поглотило заходящее солнце, а вместе с ним и дневной свет. Сразу стало темно. На черном южном небе зажглись крупные мигающие звезды, но они не смогли рассеять ночной мрак. Подул прохладный ветерок, и жара начала постепенно спадать.

Из шатров табора, который расположился в небольшой долине между холмами, вышли цыгане и разожгли костры.

Цыгане выходили семьями - мужчины в черных бархатных курточках и узких штанах, женщины в цветастых платьях и шалях; молодые и старые, они садились вокруг костров. За ними высыпала шумная детвора. Затем появились певцы и музыканты с гитарами, бубнами, кастаньетами. Раздались звуки гитар, и первая группа начала танец. При свете колышащегося пламени костров танец выглядел, как мистическое действо, казалось, что не люди, а какие-то призраки исполняли этот ритмический танец.

У одного из костров сидел Ромеро, молодой человек, почти мальчик, и задумчиво смотрел на пламя.

"Почему ты не танцуешь, что с тобой?" - Ромеро даже не заметил, как к нему подошел отец.
– "Все танцуют, а ты сидишь один и о чем-то думаешь."

"Я не хочу танцевать." - ответил Ромеро мрачно.

"Уж не влюбился ли ты, а ей не нравишься? Вот и загрустил. Найдем другую, не одна она на свете. Если тебе не нравяться девушки из нашего табора, поищем в соседнем, и там найдем невесту.""

"Нет, я не влюбился."

"А может быть ты влюбился в испанку? Выбрось это из головы. Цыгане женяться только на цыганках, так заведено у нас с покон веков, и никто не может изменить этот закон. Мы с матерью уже решили - тебе пора жениться. Все твои сверстники давно женаты, уже и детей имеют, даже те, кто моложе тебя."

"Я не хочу жениться. Мне никто не нравится. Я ведь уже сказал, что я вообще не хочу женится."

"Все цыгане имеют семьи, и ты тоже должен жениться. А то, что тебе никто не нравится, не страшно. Ты наверное думаешь, что я был влюблен в твою мать, когда женился не ней? Ничего подобного. Мой отец сказал мне, что я должен жениться, и вот с твоей матерью живем в согласии уже много лет. И семерых детей имеем."

"Я не хочу жениться. Я хочу танцевать фламенко."

"Ну и хорошо, иди танцевать. Почему же ты сидишь один у костра и не танцуешь? Иди, весь табор ждет тебя. Все говорят, что без тебя фламенко получается очень скучным. Ты действительно танцуешь хорошо."

"Я это знаю, поэтому хочу танцевать не только в таборе. Я хочу танцевать в городе, на улице. Однажды я видел бродячих артистов, и с этого времени понял, что хочу быть таким же, как они."

"Забудь об этом", - в голосе отца послышались угрожающие интонации. "Разве ты забыл, что фламенко - наше достояние, наше сокровище, и мы не собираемся ни с кем им делиться. А теперь иди и танцуй вместе со всеми."

Ромеро нехотя встал и присоединился к танцующим. Он танцевал действительно лучше других, движения были четче, красивее, упругее. С его приходом танец изменился. Как талантливый художник, который несколькими мазками превращает банальную картину в произведение искусства, он придал фламенко не только особую красоту, но и таинственность, мощь и силу.

Цыгане танцевали группами. Когда одни уставали, им на смену выходили другие. Но Ромеро не чувствовал усталости, танец захватил его, и он не мог думать ни о чем другом, кроме фламенко. Уже сменилось несколько групп, а Ромеро все танцевал.

Вдруг собаки настороженно подняли уши, зарычали и с лаем побежали к небольшой роще не в далеке от табора.

Ромеро вышел из круга танцующих и пошел вслед за собакам. Было очень темно, он ориентировался только на лай, когда шел к роще около табора. Собаки окружили одно из деревьев, желая вцепиться и разорвать кого-то, кто сидел там. Сначала Ромеро подумал, что это зверь, но когда глаза привыкли к темноте, он увидел, что это человек, юноша, не старше его самого.

"Что ты здесь делаешь?" - спросил Ромеро грозно.

"Я знаю. Не убивай меня, я сейчас уйду".
– В голосе незнакомца слышался страх и мольба.

"Зачем ты пришел?"

"Я хотел только посмотреть, как танцуют фламенко. Я много слышал об этом танце, и мне захотелось научиться его танцевать."

"Ты разве не знаешь, что этого делать нельзя. Мы убиваем не только каждого, кто хочет научиться танцевать фламенко, но и тех, кто просто смотрит, как мы танцуем."

"Я знаю. Не убивай меня, я сейчас уйду."

При слабом свете далеких костров Ромеро разглядел слезы в глазах незнакомца. Совершенно неожиданно для себя самого, ему стало жалко этого молодого человека, он стал ему даже симпатичным.

"Как тебя зовут?" -спрсил Ромеро.

"Лоренцо. Я - итальянец. На родине, в Неаполе, я был танцором."

"Танцором? И ты зарабатывал себе на жизнь танцами?"

"Я только начинал. Думаю, что если бы все было, как я задумал, то стал бы профессиональным танцором в бродячем театре. Но... Не убивай меня, дай мне уйти."

"Не бойся, я не собираюсь тебя убивать. Если ты так уж хочешь танцевать фламенко, я научу тебя. Только для этого ты сначала должен жить, как цыган, думать, как цыган, работать, как цыган и вообще стать цыганом. Без этого у тебя ничего не получится. Фламенко - цыганский танец, и его могут танцевать только цыгане. А теперь пойдем со мной в табор. Ты будешь мне братом."

"А меня там не убьют?"

"Если я приведу тебя, можешь не беспокоиться. Никто тебя и пальцем не тронет."

Когда Ромеро и Лоренцо появились в таборе, цыгане посмотрели на них мрачно и удивленно, но никто ничего не сказал.

"Он будет жить пока с нами в шатре, а позже я построю свой, и мы будем жить вместе", - сказал Ромеро твердо.

Ему никть не возразил. Цыгане - народ вольный, и каждый может приводить в табор, кого пожелает.

"Начнешь с того, что завтра будешь помогать моей матери по хозяйству, а когда хорошо научишься делать домашнюю работу, я буду учит тебя объезжать лошадей, скакать на них, потом продавать их на лошадином базаре, а уж затем, когда ты заживешь цыганской жизнью, я начну учить тебя танцевать фламенко. А сейчас идем спать, цыгане встают рано. И никого не бойся. Можешь спать спокойно", - сказал Ромеро.