Чтение онлайн

–  Вы шутите, пан Радзивилл, - поразился один из сидящих рядом с ним шляхтичей.

–  Ничуть! Рядом с нами - сильная держава, к которой уже примкнула некоторая часть наших соотечественников. Я говорю, конечно, про Московию. И предлагаю, панове, избрать царя Петра королем польским и Великим князем литовским!

По залу прокатился изумленный гул, но Сапега заметил, что далеко не все шляхтичи удивлены. Они явно ожидали чего-то подобного, а может, и точно знали, что последует такое предложение.

Старый примас в светлых, с золотом, одеждах, встал и решительно стукнул посохом о каменные плиты пола.

–  Нельзя нам от порядка отклоняться, светлейшие паны! Что значит выбрать царя прямо сейчас? А выдвижение других кандидатов? А кондиции?

Александр Гонсевский, великий писарь литовский, вскочил настолько быстро, что с его головы упала шапка с меховыми отворотами и султаном из перьев.

–  Я категорически против, панове! Петр станет требовать наследственного правления, что по нашим законам неприемлемо.

–  И я, - поднялся королевский ротмистр Николай Потоцкий.
– У царей московских в ходу деспотичный стиль управления. Он лишит нас всех вольностей, мы взбунтуемся, и станет еще хуже, чем сейчас.

–  Куда уж хуже, - горько усмехнулся Сапега.

Радзивилл покачал головой.

–  Панове, пожалуйста, успокойтесь. Прошу выслушать посла русского, князя Ивана Воротынского.

Боярин спустился с "посольской трибуны" и занял место в центре зала. На нем был роскошный, с златотканым узором кафтан и высоченная горлатная шапка. Он опирался на посох, в рукояти которого поблескивали драгоценные камни.

Дождавшись, когда в зале установится тишина, Иван Михайлович откашлялся и начал:

–  Не тревожьтесь, панове, коли вы нашего царя королем польским выберете, все вольности останутся при нас. Великий государь Петр Федорович всемилостивейше согласился подписать генриховы артикулы.

Царский посланник подавил тяжелый вздох. Это ж надо, какая гадость эти артикулы! Они нещадно ограничивали власть монарха и давали миллион привилегий шляхте. Не к лицу государю московскому такое подписывать! Но что делать, без них паны не примут Петра, и столь редкая возможность может больше не представиться.

По-прежнему стоявший рядом с ним Кшиштоф Радзивилл добавил:

–  Не буду скрывать, панове, что конфедерация уже снеслась с царем московским. Мы предложили ему трон и оговорили следующие кондиции: сохранение шляхетских привилегий, ненаследственное правление и подчинение нашим законам, непреследование католиков, протестантов и униатов, то есть полная свобода веры. Царь Петр на них согласился и подпишет об этом pacta conventa. Со своей стороны русские выдвинули условиями совместный поход на крымских татар и изгнание из Речи Посполитой иезуитов.

"Ладно, пущай пока ненаследственное, ежели они так упрямы, - усмехнулся про себя боярин.
– Опосля видно будет".

–  И что же, князь Воротынский, ваш царь планирует объединить нас с Русью в одно государство?

–  Нет, панове, токмо под личной унией.

–  Полная чепуха, - вскочил толстый старик с бульдожьим лицом, великий подскарбий коронный Николай Данилович.
– Православный король в Речи Посполитой?! Или царь желает принять католичество?

–  Аль монарх имеет меньше права, чем его подданные?
– усмехнулся боярин.
– Государь, аки и вы все, будет пользоваться свободой веры.

Страсти разгорались, то один, то другой магнат вскакивал и самозабвенно доказывал свою точку зрения.

–  Нет, это невозможно!

–  Лучше Людовика позвать!

–  Нет времени за ним посылать.

–  О, нет, опыт с французскими королями у нас уже есть, и не самый приятный.

–  Не согласны на Петра!

–  Да разве плохо иметь королем самого посланца Господнего?

–  Вы и в самом деле верите? Чушь!

–  Уверяю вас, это так!

–  Он, безусловно, посланец. Полковник Самборский во времена защиты Смоленска встречал его и рассказывал, что царь несколькими словами переманил на свою сторону сотню французских наемников! А было ему тогда года три.

Лев Сапега, поняв, что перекрикивания могут затянуться надолго, попытался навести порядок.

–  Прошу, панове, прошу вас, давайте конкретнее! Пожалуйста, сядьте все.

Паны кое-как расселись, но продолжали браниться.

–  А теперь пусть встанут те, кто согласен на избрание царя Петра.

Больше половины присутствующих, в том числе и два архиепископа, дружно поднялись, кто охотно, кто нехотя. Один из оставшихся сидеть удивленно присвистнул:

–  Ничего себе!

Принимай Сейм решения простым большинством голосов, сторонникам царя и напрягаться бы не стоило. Но гордые паны имели свой закон: здесь даже один несогласный мог заблокировать решение остальных, использовав liberum veto. И потому Воротынский и его польские сторонники продолжали убеждать несогласных.

Боярину вспомнились странные слова государя, мол, как бы ляхи не затянули выборы и не обманули его, как Алексея Михайловича. Кто такой этот таинственный Алексей Михайлович, Воротынский не понял, но четко уловил - все надо сделать как можно быстрее. И потому не скупился на обещания.

–  Государь наш обещался дать панам наделы за Большим Камнем. Злата там рудознатцами найдено - не счесть!

Он прекрасно понимал, что царь не отдаст земли в вечное владение - только во временное управление, да и то лишь тем, кто построит на них приносящие пользу стране предприятия. Но упоминать об этом сейчас необязательно. Как там говорил царь - устрой им золотую лихорадку? Что ж, добро, сделаем: о недавно открытых месторождениях золота и серебра знали все.

–  Верно, Московия - страна несметных богатств!
– поддержал его Радзивилл.

Воротынский с удовольствием подмечал, как загорелись глаза многих шляхтичей. Да, после упоминания о золоте число противников царя явно поубавилось.

Но вот паны опять повскакивали, пытаясь криком доказать свое мнение.

–  Не уживемся мы с ним! Тирания у русских царей в крови!

–  Да он не наследный царь! Он пришел из ниоткуда, с небес спустился.

–  Кстати, слышал, он как-то летал над Кремлем, словно ангел. Серьезно, многие видели, у боярина спросите.

–  Давайте совсем без монарха!

–  Три войны, да плюс намерения Парижа неясны!

–  Что вы глупости говорите, ясновельможный пан, Франция воюет с Габсбургами!

–  Конечно, но если победит, то следующими можем стать мы. Ибо Людовик на стороне протестантов.

–  Петр нас всех тут в православие обратит!

–  Я не согласен с изгнанием иезуитов!

Споры продолжались до позднего вечера. И, наконец, в двенадцатом часу Сапега объявил:

–  Готовится решение об избрании царя московского Петра Федоровича Богданова королем польским и Великим князем литовским. Кто-нибудь желает применить liberum veto?