Чтение онлайн

Обхватив голову руками, совершенно ничего не соображая, он двинулся вдоль стены. А Васька, смотревший в это время в подзорную трубу на стан противника, вдруг бросил ее, метнулся к царю и толкнул, что было силы. Два выстрела слились в один, и верный страж, захрипев, упал. Петр почувствовал, как огнем обожгло плечо. Мир вокруг помутился, колени подогнулись, и он снопом повалился на Василия.

Сквозь плотную пелену, облепившую сознание, донесся приглушенный голос Тимохи:

–  Жив, жив! Рана нетяжкая, справимся. Несите государя в лекарню. Поспешайте, поспешайте!

Петр смутно чувствовал, как его куда-то тащат. И перед тем, как потерять сознание, он успел подумать: "Какая же у этих ружей дальность!"

Голова болела так, что, казалось, собиралась расколоться надвое. Во рту стояла горечь, раненое плечо ныло. Сознание было мутным, в ушах шумело. Петр слегка разлепил веки; яркий свет ударил в глаза, и он поспешил их снова закрыть. Жив… А вот как там Василий? Неужели убили?!

–  Он пришел в себя!
– раздался где-то поблизости женский голос.

Петр потихоньку начал соображать. По-французски? Он что, попал в плен? Только этого не хватало! Но откуда в армии дамы?

Совсем рядом послышался звук, словно подвинули стул.

–  Как вы себя чувствуете, мсье Рудницки?
– голос казался до боли знакомым.

Петр отрыт глаза и попытался сфокусироваться на нависшем над ним светлом пятне. Так, нос, щеки. Лицо. Елки-палки! Жюно!

–  С вами все в порядке?

Слегка повернув голову, Петр, наконец, смог разглядеть говорившего. Это и в самом деле был кадровик, сидевший рядом с его кроватью. А сам он снова находился в палате клиники! У двери стояла Жанна, та самая красавица-медсестра, что когда-то сделала ему укол.

Как он вернулся? Почему?! Невероятно!

Петр растерянно озирался, не в силах поверить увиденному. Наконец он перевел глаза на толстяка и прошептал:

–  Мсье Жюно…

Лицо кадровика растянулось в счастливой улыбке.

–  Ну, слава Богу! Ох. Пьер, как же вы нас напугали!

–  Что со мной… случилось?

–  Ох, дорогой мой, - всплеснув руками, затараторил толстяк.
– Тут такое было! Авария. Наш "Прорыв" - ну, помните, суперкомпьютер?
– неожиданно… эмм… испортился.

Петр уже вполне пришел в себя, чтобы не верить небылицам. Что за чушь? Этот жирный пакостник злится, что Ферре проиграл в конкурсе, и теперь хочет отменить результаты, прикрываясь поломкой компьютера?

–  Но ведь я победил в испытании?

–  Что вы, мсье Рудницки, что вы, - Жюно замахал руками.
– Никакого испытания не было. Видите ли… Программисты решили кое-что проверить… Ну, чтоб заранее подготовиться… Подключили Шарля Ферре к "Прорыву". И тут произошло ужасное! Не знаю, как и сказать… В общем, наш суперкомпьютер… наша гордость… он взорвался. У них там все попадало, и какой-то отлетевшей железкой мсье Ферре перерезало горло. Такая трагедия!

Ошарашено глядя на кадровика, Петр пытался осмыслить услышанное. Испытания не было?! А что тогда происходило с ним все это время?!

Он приподнялся на локте и растерянно пробормотал:

–  Но как же… Я ведь помню, что участвовал в нем.

Жюно по-птичьи склонил голову на бок и непонимающе посмотрел на него. Потом лицо толстяка просветлело, и он виновато улыбнулся.

–  Наверное, у вас были видения. Галлюцинации. Или вы просто спали. Видите ли, после взрыва пострадали несколько человек из тех, у кого на руках были укреплены датчики, мониторившие состояние организма. Четверо пациентов, включая вас, впали в кому. Вы первый, кто пришел в себя. Надеюсь, с остальными тоже все будет нормально.

Петр бессильно откинулся на подушку. Так это был просто сон?! Сон, который он увидел, находясь в коме?! Какое страшное разочарование! Все его мечты, планы, старания, вся его жизнь в течение восьми лет - оказались просто сном, бредом воспаленного сознания, пшиком! Он изо всех сил зажмурился, стараясь сдержать подступившие слезы. Будь проклят этот идиот Жюно со своим дурацким "Прорывом"!

Так, стоп. А как же рана? Ведь он чувствует ее, она болит! Он приоткрыл глаза и взглянул на плечо. Ага, перевязано.

–  А это что?
– Петр кивнул на бинты.

Жюно горестно вздохнул.

–  Тут такое было, мсье Рудницки. Когда "Прорыв" взорвался, все стены затряслись, стекло в окне лопнуло, и вас поранило осколками. Но не волнуйтесь, это пустяки. Доктор сказал - через пару дней заживет.

Закусив губу. Петр отвернулся. Не хватало еще, чтоб Жюно заметил слезы в его глазах! Сон… Сон… Проклятье!

К изножью его кровати неслышно подошла Жанна.

–  Что с вами?
– ее голос звенел, как колокольчик.
– Вам плохо? Я сейчас позову врача!

Петр попытался протестовать, но она уже метнулась к двери и позвала:

–  Мсье доктор! Господи, да где же он? Мсье доктор!

В коридоре раздались торопливые шаги, и через несколько секунд в палату вошел тот самый врач с седой эспаньолкой, который когда-то - или совсем недавно?
– осматривал его после аварии. Но Петр его не видел - он во все глаза смотрел на светящуюся табличку над дверью, на которой русскими буквами было написано: "СОРТИ"[48].

–  Очнулись?
– мягко улыбнулся доктор, подходя к кровати. Лицо его выглядело измученным, глаза запали.
– Ну, вот и чудесно. Теперь все пойдет на лад.

–  Что это?
– выдохнул Петр.

–  Где?
– врач проследит за его взглядом.
– Вы про указатель?

–  Да.

–  А что не так? Выход.

–  Почему… на кириллице?

Доктор с беспокойством посмотрел на Петра, сел на кровать и положил руку на лоб. Потом осторожно взял ладонями его голову и, слегка поворачивая ее в стороны, приказал: