Чтение онлайн

Первую неделю Одри навещала несчастного Винни каждый день, надеясь, что к нему скоро вернутся его жизнелюбие и оптимизм, однако дни шли за днями, а настроение Винни, чья нога заживала медленно и болезненно, не менялось. Мрачное состояние, в котором он пребывал большую часть времени, периодически прерывалось вспышками гнева, которые обрушивались как на окружающих, по большей части представителей медицинского персонала, так и тех, кто приходил его проведать, и в частности на саму Одри. Поэтому на второй неделе пребывания Винни в больнице, Одри навещала его уже через день, а на третьей зашла все один раз и то пробыла недолго, и под предлогом, что ей назначена встреча с подругой, поспешила уйти. Поэтому, когда тем же днем к ней заехал Дмитрий, как всегда элегантный и в хорошем расположении духа, она с радостью приняла его предложение отправиться в итальянский ресторан.

***

Мари читала книгу в своей комнате лежа в постели, когда Дмитрий после свидания с Одри в итальянском ресторане вернулся домой. Она читала «Обрыв» Гончарова. В прежние времена, в России, она не очень жаловала русскую литературу. Возможно, это было следствием принуждения, которому она подвергалась со стороны своих наставников в детстве, которые требовали от нее чтения классиков. Поэтому долгие годы, она вообще не притрагивалась к произведениям на русском языке, предпочитая французских, английских и немецких авторов, которых читала в подлиннике, но затем, оказавшись в отрыве от русской почвы, она почувствовала непреодолимую тягу к русской культуре, которая стала для нее в изгнании средством самоидентификации. Она жадно перечитала прозу Пушкина и Гоголя, и испытала чувство подобное тому, какое испытывает странник в пустыне, найдя посреди равнодушных ко всему живому песков, животворящий оазис и жадно пьющего спасительную влагу. Затем она взяла в руки Гончарова. Читая «Обрыв», она быстро узнала в тридцатипятилетнем герое Райском Дмитрия; не состоявшийся ни на одном выбранном поприще, Райский, как и Дмитрий был наделен открытой душой и стремлением наполнить свою жизнь высоким смыслом. Райский также потерпел крах и в любви, но это от того, думала Мари, что у него не было заботливой и любящей сестры, которая могла бы поспособствовать, направить его в сторону хорошей девушки. Благо у Дмитрия есть она. Дойдя до места, где Вера дает холодную отповедь попыткам Райского сблизиться с ней, Мари негодовала – как она слепа, не видя искренние чувства, которые питал к ней Райский и как она жестока, делая это в ультимативной форме. Душевные перипетии Мари были прерваны стуком в дверь.

– Входи, – сказала Мари и закрыла книгу.

Дверь отворилась, и в комнату вошел Дмитрий со светящимися от радости глазами и перекинутым через плечо пиджаком. По его виду все было понятно без слов, но Мари хотела подробностей.

– Расскажешь мне что-нибудь? – спросила она.

– Что ты хочешь знать? – в свою очередь спросил Дмитрий, усевшись у ног Мари и прислонившись спиной к стене.

– Я думаю, эта девушка идеально подходит для тебя.

– Я тоже так думаю, но…

Дмитрий тяжело вздохнул.

– Что «но»?

Мари забеспокоилась – какое еще может быть «но», когда все складывается так благоприятно? Она положила книгу на ночной столик и села поближе к Дмитрию.

– Что не так? – спросила она – Она нравится тебе, уверена, что твои чувства взаимны, что тебя останавливает?

– Что ты там читаешь? – вдруг спросил Дмитрий, глядя на книгу – Тебе еще рано жить бульварным женским чтивом.

– Это не бульварное женское чтиво, а ты не уходи от вопроса.

Дмитрий замолчал, словно давая понять, что не желает отвечать на вопрос, но затем вдруг заговорил:

– Я думал об Одри, и да ты, наверное, права, сделай я ей предложение, она ответит согласием, но…

– Да что же это за «но»?! – не выдержала Мари.

– Что я могу ей дать кроме своей любви? – сказал Дмитрий и вопрошающе посмотрел на сестру – Что я могу ей предложить, когда мы все потеряли? Торговый агент не лучшая партия для дочери миллионера.

Эти слова настолько возмутили Мари, что, вскочив с постели, она принялась в ночной рубашке расхаживать по комнате, нисколько не смущаясь Дмитрия, хотя последний раз он видел ее в таком наряде, еще во времена их отрочества в Москве.

– Как ты можешь так говорить! Да мы потеряли наши дворцы, имения, авто, счета в банке, но разве это главное для семейного счастья. Посмотри на меня! Когда я выходила за Вильгельма, у нас было все это, но разве мы были счастливы? Ни одной минуты.

– Ваш брак был продиктован политическими интересами и не мог быть счастливым, – возразил Дмитрий.

– Да, – согласилась Мари – Но отсутствие материальных забот могло бы помочь нашей семейной жизни, но не помогло.

– Ничто не может помочь мертворожденному плоду.

Дмитрий явно запасся аргументами, которые удерживали бы его от попытки сделать Одри предложение, хотя желание женится на ней у него, все-таки, было. Что же это было и почему он удерживал себя и находил предлоги, чтобы не делать предложения, Мари могла только догадываться. Но она твердо была уверена, что дело не только в материальном положении, но в чем-то другом. Она знала, что уже однажды, в далеком 1913 году, когда Дмитрий был совсем молод, он уже делал предложение их родственнице княжне Ирине и получил отказ. Тогда Мари жила в Швеции и не знала подробностей, только помнила, что когда с сыном, четырехлетним Леннартом, она приехала на праздновании трехсотлетия Дома Романовых и на балу в Дворянском собрании спросила брата об этом, он посуровел и ответил, что не хотел бы это обсуждать ни теперь, ни когда-либо в будущем. Возможно, пережитый отказ был травмой, которую не залечило даже время, ведь с тех пор в его жизни были женщины, но ни одной из них он не сделал предложения. Чтобы помешать ему воздвигать на своем пути, преграды, мешавшие ему жениться, нужна была другая тактика, и Мари ее нашла. Она вдруг успокоилась и сев рядом с братом, прижалась к нему плечом.

– Допустим это так, – сказала она – С материальной точки зрения ваш брак не будет равноценен и если бы она вышла за тебя, то вы бы жили на ее средства, вернее ее семьи.

– Спасибо, что просветила, – не без сарказма заметил Дмитрий.

– А что было бы, если бы мы сохранили все, что имели?

– Какой прок рассуждать, что было бы?

– Нет, ты ответить, – сказали Мари и, повернув голову, посмотрела брату в глаза – Была бы Одри достойна, чтобы стать твоей женой.

– Ты прекрасно знаешь, что нет. Мне пришлось бы пойти наперекор воли Никки, и он изгнал бы меня из страны, наложив арест на все мое имущество.

– Так может быть, лишившись всего этого, ты получил возможность жениться на ней?

Секунду-другую поразмыслив над этими словами, Дмитрий рассмеялся. Он обнял Мари.

– Как ты умеешь все повернуть в нужную сторону.

– Приходится, – ответила Мари и грустно добавила – Иначе не выживешь.

***

Уверенность Дмитрия, что Одри ответит согласием на его предложение не было пустым бахвальством, хотя на самом деле, он изрядно переживал в тот вечер, когда повез ее в уже полюбившейся им итальянский ресторан, где и попросил ее руки. Одри ответила согласием и тут же заговорила об организации свадьбы, причем заговорила с таким знанием дела, словно об этом уже давно думала.

В итоге со стороны Одри всю организационную сторону, взял на себя мистер Уолш, управляющий ее делами, а со стороны Дмитрия, как и следовало ожидать, таким уполномоченным стала Мари. Дата венчания была назначена на 21 ноября и должно оно было состояться в Биаррице, в православном храме. Времени оставалось не так много, а успеть нужно было многое, и одним из главных было вероисповедание Одри, вернее его смена. О том, что она уже не протестантка, а православная, ее семья узнала, уже постфактум, в письме, в котором помимо даты венчания, имен родственников и друзей семьи, которых Одри хотела бы видеть на церемонии, она как бы невзначай заметила, что отныне придерживается другой веры и отныне ее зовут Анна, хотя конечно для домашних она остается Одри. Как и каждая невеста, особенно невеста, располагающая большими средствами, Одри придавала большое значение подвенечному платью и хотела ступить под венец в лучшем, какое только сможет найти в Париже, однако в тот самый день, когда она собралась отправиться на поиски, порог ее особняка переступила Мари с большой коробкой в руках. Открыв коробку, Мари извлекла на свет жемчужного цвета красоту с бесконечно длинным подолом.

– В нем венчалась я, – сказала Мари – А до меня, моя мать.

Намечавшееся событие стала прекрасным поводом для Дмитрия возобновить отношения со своими однополчанами, теми, что обосновались во Франции. Последние несколько лет он выпал из полковой жизни, которая несмотря ни на что, продолжала существовать. Бывшие офицеры Лейб-гвардии конного полка, переписывались между собой, встречались в памятные для полка даты и в силу своих сил поддерживали друг друга. В первое время пребывания в Париже, Дмитрий участвовал в этой жизни, но затем работа и прогрессирующая меланхолия, отняли у него время и желание встречаться со старыми товарищами. И вот теперь, Дмитрий увидел возможность реанимировать эти отношения. Он разослал приглашения с заверением, что готов взять на себя расходы тех, кому не по карману дорога до Биаррица и обратно.