Чтение онлайн

– Подозреваю, что на словах он куда более циничен, чем на деле, – заметил сэр Уильям, глядя ему вслед и косясь на Эмму. – Сомневаюсь, чтобы его милость перенес ссору с сестрой с таким безразличием.

– Пожалуй, – согласилась Эмма, понятия не имея, что чувства и поступки лорда Осборна имеют некоторое касательство к ней самой. – Молодые люди часто пускаются в бездумные рассуждения. Впрочем, я отношусь к нему ничуть не хуже, чем ко многим из окружающих его людей. Смею сказать, его милость довольно своеобычен…

– Поверьте, он весьма решителен в отстаивании своих мнений, – подчеркнул сэр Уильям, – но я имел в виду, что, даже если Осборн и способен на опрометчивый поступок, идущий вразрез с желаниями его семьи, рано или поздно он, несомненно, раскается в этом, как и все прочие.

– Весьма вероятно, а потому я ради его же блага надеюсь, что он не решится на это! – беззаботно отозвалась Эмма.

– Мне почитать вам, мисс Уотсон, – осведомился сэр Уильям, – или желаете чего-нибудь еще?

Эмма ответила, что предпочла бы почитать сама, и сэр Уильям, принеся нужные книги, удалился.

Девушка оставалась в одиночестве до тех пор, пока не появился мистер Говард, который был явно доволен и одновременно испуган, застав мисс Уотсон одну. Эмма объяснила ему, куда все подевались, оговорившись, что в точности не знает их местонахождения, но молодой человек, кажется, охотно принял ее утверждения на веру, не выказав ни малейшего желания отправиться на поиски. Он сообщил, что на улице очень жарко, а в замке царит приятная прохлада, и выразил надежду, что мисс Уотсон не будет возражать против его компании.

Эмма, как легко догадаться, не возражала, и меж ними завязалась долгая дружеская беседа о книгах, которые она читала. Оба выразили восхищение авторами произведений, после чего похвалили сэра Уильяма Гордона, который рекомендовал это чтение. Мистер Говард заявил, что, по его мнению, Гордон – весьма достойный человек, способный воспитать характер и развить ум своей супруги; у него есть необходимая сила воли, чтобы направить Розу на правильный путь, и их семейное счастье, вероятно, будет длиться и приумножаться.

Эмма искренне понадеялась, что так и будет: в леди Гордон многое заслуживает любви и уважения, а ее нрав при разумном руководстве, несомненно, значительно улучшится.

– В леди Гордон мне больше всего нравится, что она не бахвалится своим происхождением, – поделился мистер Говард. – Учитывая, какие уроки она получила от матери, это свидетельствует о независимости характера.

– Ее дружба со мной – одно из доказательств отсутствия заносчивости, – подхватила Эмма. – Роза неизменно добра ко мне, я же не притязаю на равенство с нею.

– На равенство по рождению и богатству – да, но позвольте мне сказать, что по привычкам, вкусам и образованию вы, безусловно, ей ровня, и она это чувствует. Ее любовь и уважение к вам настолько естественны, что я даже не могу поставить ей это в заслугу.

– Я, пожалуй, тоже не поставлю вам в заслугу, мистер Говард, если вы будете позволять себе такую откровенную лесть, – улыбнулась Эмма, – хотя вы, вероятно, сочли, что обязаны каким-то образом искупить свои суровые суждения о моих честолюбивых замыслах.

– О ваших честолюбивых замыслах? – удивился молодой человек.

– Да! Не далее как сегодня утром вы советовали мне не забираться чересчур высоко, чтобы не было больно падать. Как видите, я помню ваши уроки, а вот у вас в данном случае оказалась короткая память.

– Хотелось бы надеяться, что вы не обиделись на мою дерзость, – сказал мистер Говард, придвигая свой стул поближе к ней. – Право, я собирался извиниться за свои слова, ибо боялся, что вы сочли меня слишком нахальным. Вы не рассердились?

– Ничуть. С чего бы мне сердиться? – с веселой улыбкой ответила Эмма. – Я и не думала, что вы говорите серьезно. Можете вдоволь насмехаться над моим тщеславием, поскольку я не чувствую себя повинной в честолюбии.

– Даже будь вы повинны, у меня нет никакого права поучать вас, – покаянно произнес мистер Говард, внимательно глядя на нее.

– У вас есть право друга и доброжелателя, мистер Говард, – отозвалась Эмма, опуская глаза и заливаясь краской – она была не в силах встречаться с Эдвардом взглядом, когда у него в глазах появлялось такое странное выражение. – Надеюсь, я могу считать вас таковым.

– Во всем мире у вас нет более искреннего доброжелателя, – горячо заверил молодой пастор, но внезапно осекся.

Чтобы прервать паузу, показавшуюся неловкой, Эмма заметила:

– Вы не сказали мне, куда отправилась ваша сестра, мистер Говард, или я позабыла. Где она?

– В Северном Уэльсе, недалеко от Денби. Я скоро поеду за ней.

– Мне кажется, вы вечно куда-нибудь собираетесь. С тех пор, как я вас знаю, вы постоянно готовитесь к отъезду. Вы когда-нибудь осуществляли это намерение?

– Бывало. Увидите, на сей раз я обязательно уеду. Мне нужно забрать Клару, вопрос лишь в дате.

– Она зависит от желания миссис Уиллис или от вашего каприза?

– И от того, и от другого, если под капризом вы подразумеваете возможность уклониться от исполнения своих обязанностей.

– Мне бы очень хотелось повидаться с миссис Уиллис. Прошу вас, привезите ее домой поскорее. Если я покину эти края до ее возвращения, невозможно будет сказать, когда мы опять встретимся и встретимся ли вообще.

– Значит, вы собираетесь уехать отсюда насовсем? – встревожился мистер Говард. – Я-то думал, ваш дом в Кройдоне.

– Трудно сказать, где мой дом, но уж точно не в Кройдоне. Хотя другого, может статься, у меня никогда не будет. В будущем мне придется поселиться среди чужих людей и не сметь даже мечтать о своем доме. Я намерена поступить в гувернантки.

Обычно веселое Эммино лицо омрачила легкая тень грусти, но она не поднимала глаз и не видела, какая вереница противоречивых чувств промелькнула на лице собеседника, когда тот внимал ее тихому, печальному голосу. Эдвард не мог подобрать слов, чтобы выразить свои чувства, да и вообще не был уверен, следует ли говорить. После короткой паузы Эмма добавила: