Чтение онлайн

Несколько успокоенная столь неожиданным вниманием, Маргарет улыбнулась, после чего, снова насупившись, заметила:

– По-моему, ты могла бы сказать что-нибудь о доме и гостиной: что ты о них думаешь?

Эмма растерялась, не зная, как соединить в ответе искренность с приятным комплиментом, но, оглядевшись, все же заметила, что комната красивой формы и из окон открывается хороший вид.

– К сожалению, она нуждается в новой мебели, – продолжала Маргарет, довольная похвалой сестры, – но Том такой скупердяй, что я понятия не имею, когда смогу обновить обстановку. Не правда ли, здесь прекрасно смотрелись бы камчатные бледно-голубые занавеси с золотой бахромой или что-то в этом роде?

– Они довольно дороги, – засомневалась Эмма. – Вероятно, к остальному убранству и мебели подошло бы что-то более простое.

– Я совершенно не согласна, – возразила Маргарет. – По-твоему, я не знаю, как украсить дом? Полагаю, я не обделена вкусом, что бы там ни думали некоторые. Родные меня и в грош не ставили, но теперь я замужняя женщина и кое-что собой представляю!

– Я усомнилась вовсе не в твоем вкусе, – поспешила оправдаться Эмма, но осеклась, испугавшись, что любые ее замечания только усугубят положение.

– Хотела бы я знать, в чем тогда ты сомневалась, – презрительно уронила Маргарет. – Вероятно, ты решила, что мы ничего не можем себе позволить, но, поверь, ты глубоко заблуждаешься: у Тома весьма приличный доход, и ему доступна такая же роскошь, как и самому сэру Уильяму Гордону!

– Очень рада слышать, – сдержанно произнесла Эмма.

Маргарет немного подумала, после чего осведомилась, как дела у Элизабет.

Рассказ Эммы мог бы порадовать любого, кто действительно был озабочен благополучием мисс Уотсон, но Маргарет, вероятно, получила бы больше удовольствия, услышь она о каких-нибудь трудностях старшей сестры или приключившихся с ней бедах. Она была не настолько довольна собственной участью, чтобы примириться с преуспеянием Элизабет.

– Итак, она и впрямь собирается замуж за этого человека, хотя он пивовар! Что ж, жаль, что у Элизабет недостает гордости – настоящей гордости. По-моему, дочь священника могла бы иметь запросы повыше; к тому же ей следует считаться и с моими чувствами. Мне было бы стыдно пойти за простолюдина, который не является джентльменом ни по рождению, ни по положению.

– Мы все мыслим и чувствуем по-разному, – пожала плечами Эмма, не желая вступать в спор. – Однако я не удивляюсь, что Элизабет нравится мистер Миллар. Он замечательный человек.

– Тебе так только кажется, – фыркнула Маргарет, – но девицы вроде тебя слишком мало видели свет, чтобы разбираться в этом. Нет ничего более обманчивого, чем поведение мужчин в обществе. Я имею больше прав судить людей и, будучи старше и умнее тебя, могу сказать, что никогда не находила в мистере Милларе ничего замечательного: он довольно груб, неотесан да к тому же здорово смахивает на бочонок с виски. Это, пожалуй, самая яркая его черта.

– Я никогда не замечала этого, и, право же, Маргарет, по-моему, ты к нему несправедлива, – пылко возразила Эмма. – Я уверена, что ни в характере, ни в облике мистера Миллара нет ничего грубого.

– Тебе не подобает вступать со мной в споры. У меня гораздо больше опыта, и мое замужнее положение позволяет мне намного лучше разбираться в мужчинах и нравах.

Эмма больше не пыталась перечить, поэтому миссис Мазгроув, довольная своей мнимой победой, сменила гнев на милость и тщеславно осведомилась, не хочет ли сестрица взглянуть на ее шкатулку с драгоценностями. Эмма, понимая, что Маргарет жаждет похвастаться, с показным интересом согласилась, после чего ей немедленно было предложено позвонить в колокольчик, чтобы вызвать горничную и велеть принести шкатулку.

С немалым самодовольством и явным желанием вызвать у младшей сестры зависть счастливая обладательница шкатулки вытаскивала все новые безделушки. Единственная ценность большинства из них заключалась лишь в том, что они были сделаны по последней моде. Впрочем, среди них нашлось несколько действительно редких украшений непреходящей ценности, хотя их старинные оправы украшали орнаменты, заметно отличавшиеся от модных нынче.

– Они принадлежали матери Тома, – пояснила Маргарет, презрительно отодвигая в сторону эти вещицы. – Думаю, камни весьма хороши, и, будь они заново оправлены, я с удовольствием носила бы их, но в такой оправе они выглядят чудовищно старомодными.

Прежде чем Эмма успела ответить и вообще высказать хоть какое-то мнение по поводу украшений, дверь с треском распахнулась и гостиную вошел Том Мазгроув. Сопровождавший его появление характерный звук свидетельствовал о том, что ноги хозяина дома до сих пор нежатся в домашних шлепанцах.

– Эй, Марджери, детка! – громовым голосом крикнул Том, но тотчас осекся, заметив свояченицу. – Это же Эмма Уотсон! Почему я не знал, что ты здесь? Вот это да! Счастлив видеть!

Мистер Мазгроув подошел к гостье. Не удовлетворившись протянутой рукой, он смачно поцеловал ее в щеку и, задержав пальцы Эммы в своих, уставился ей в лицо с оскорбительным для нее восхищением.

– Честное слово, Эмма, ты стала еще краше, чем прежде. Такая цветущая и свежая! Даже нет нужды спрашивать, как у тебя дела: эти сияющие глаза и розовые щеки говорят сами за себя. Я рад тебя видеть, искренне рад!

– Спасибо, – поблагодарила Эмма, отводя глаза и пытаясь высвободить руку, крепко стиснутую Томом. – Я счастлива видеть, что у вас с Маргарет все хорошо.

– А, Марджери! Да, надо думать, у нее все прекрасно. Однако что до меня, право, случится чудо, если я смогу сказать нечто подобное о себе. – Том покосился на жену и со скорбным видом, вызвавшим у Эммы не жалость, а отвращение, пожал плечами. – Итак, ты явилась развлечь нас, Эмма. Страшно любезно с твоей стороны, клянусь честью. Надеюсь, ты погостишь у нас немного?

– Ты очень добр, – улыбнулась Эмма, – но я остановилась у леди Гордон и приехала сюда ненадолго, только чтобы навестить Маргарет.

– Вот видишь, – оживилась миссис Мазгроув, обращаясь к мужу, – моих родственников привечают в замке не меньше, чем тебя. Так что не стоит бахвалиться знакомством с лордом, Том!

– Ясное дело, сэру Уильяму по душе, что у него гостит хорошенькая девица, – ухмыльнулся Мазгроув, снова уставившись на Эмму, которая покраснела, возмущенная его дерзостью. – Ха! Да ты зарделась! – Он подошел к свояченице совсем близко и попытался ущипнуть ее за щечку, однако девушка уклонилась. – Какая ты дикарка! Что, боишься меня? Фи, мы же теперь все равно что брат и сестра, к чему эти нескромные мысли?

– Прошу тебя, Том, оставь мою сестру в покое. Я не одобряю таких вольностей. Будь любезен, проявляй к моей родственнице должное уважение! – воскликнула Маргарет, привставая с дивана, чтобы придать своему голосу убедительность.

– Ха-ха! Так ты ревнуешь, Марджери? – вскричал Том, плюхаясь на сиденье рядом с Эммой и покатываясь со смеху. – Вот так шутка, клянусь честью! Умора! Конечно, учитывая обстоятельства, это вполне естественно… Но, право, я не могу сдержать веселости. Прямо помираю со смеху, хоть и прошу у тебя, Эмма, прощенья за это.