Чтение онлайн

Вместе с тем известно, что в свое время, сразу после окончания Первой мировой войны, мода на короткие юбки привела к резкому уменьшению расхода ткани. Тогда производители тканей, не желая нести убытки, организовали кампанию против уменьшения длины юбок, к участию в которой были привлечены самые влиятельные фигуры в мире моды – владельцы модных домов, колумнисты, кинозвезды. Однако из этой затеи ничего не вышло – юбки становились все короче, и только в 1929 году снова вошли в моду длинные платья. Таким образом, экономические факторы, несомненно, влияют на моду, но опосредованным образом.

Мода обязана все время меняться, и притом с немалой долей непредсказуемости. Все остромодное быстро устаревает. Поэтому постарайтесь отнестись хотя бы с долей юмора к тому, что дважды в год анонсируется как «мода сезона». Тем более что «модность» имеет тенденцию «усреднять» ваш собственный облик, непременно приравнивая – хотя и «в подтексте» – модное к красивому. А нередко – еще заменяя красивое на богатое.

Конечно, странно было бы вовсе не обращать внимания на модные тенденции и подражать вкусам своей бабушки, даже если у нее вкус был отменный. Помните, однако, что вы единственны и неповторимы в своей индивидуальности и что для вас хороша та мода, которая это подчеркивает, а не скрывает.

Впрочем, лет до 20 вы все равно будете кому-то подражать, но, правду сказать, чем раньше это пройдет, тем лучше.

И не носите те вещи, в которых вы чувствуете себя «разодетой»: вы ведь не намерены вести себя, как модель на дефиле. Если вы привыкли к юбке средней длины, а модной считается юбка до щиколоток или, наоборот, открывающая колени, то сперва поносите соответствующие туалеты дома, чтобы к ним привыкнуть. Если при этом вы не перестанете думать о том, как вы выглядите, – смиритесь, это не ваш стиль.

Когда-то я видела любопытный документальный фильм, который в нашем прокате назывался «Америка глазами француза». Там было подробно показано, как организуется съемка для журнала мод. Сколько пота требует все то, что потом на картинке будет выглядеть как беспечная непринужденность: распахнутое у ворота платье, лихо сдвинутая на ухо кепочка, летящие по ветру волосы и развевающийся шарфик.

Пока мода являла нам себя только через журналы, соответствующие образы и образцы не были столь навязчивы. Совсем иное дело – телереклама. Будь вы хоть семи пядей во лбу, а незаметно для себя постепенно вы начинаете всматриваться… верить… сравнивать… и, наконец, покупать. Это значит, что идеальный образ «современной» женщины уютно устроился в вашем подсознании и теперь готов управлять вами, как марионеткой.

Обсуждать, можно ли сознательно избежать влияния рекламы, бессмысленно – медиа-реклама вообще не апеллирует к сознанию. Я особенно об этом не задумывалась, пока ко мне не приехала погостить дочь моего бывшего однокашника, родившаяся и выросшая в Англии. Когда она выгрузила содержимое своей «косметички», я просто поразилась тому, в какой мере оно соответствовало «джентльменскому набору», предлагаемому нам в те годы с экрана (это было лет семь назад).

Как-то встретила я в книжном магазине своего давнего знакомого. Он пригласил меня к нему зайти – оказалось, что он живет в этом же доме. Когда мы поднялись на его этаж, он попросил меня немного подождать на площадке. Видимо, приятель мой хотел убедиться, что я не увижу ничего «недолжного». С учетом того, что в свое время мы с ним, что называется, «съели пуд соли», что вообще могло бы произвести на меня какое-либо дурное впечатление? Горы книг на полу? Заваленный бумагами стол? Лыжи, прислоненные к зеркальному шкафу? Неразобранные рюкзаки посреди комнаты?

Объяснение явилось, когда я, попросив дать мне чаю, отправилась мыть руки. В хорошо отделанной ванной комнате, помимо кучи белья, которое, видимо, копилось в ожидании стирки, везде были разбросаны какие-то мелочи, аэрозоли разного назначения, пузырьки и баночки, туалетные принадлежности, губки и невесть что еще.

Не меньший бедлам был в кухне. Горшки с цветами стояли не только на подоконнике, но и на кухонном столе, вперемежку с банками и баночками с какими-то припасами и травами. Несколько кастрюль теснились на полу, рядом с плетеным коробом с луком. На небольшом обеденном столе музейная сухарница старого фарфора соседствовала со стопкой книг с закладками и какими-то инструментами. В углу притулилось кресло, где горой лежали газеты и журналы.

При всем том я не могла не заметить, что обставлена кухня была обдуманно и отделана нестандартно. Да и вообще дом отнюдь не производил впечатление запущенного – не было ни пепельницы с окурками, ни немытых тарелок. Хозяевам, несомненно, было небезразлично то предметное окружение, в котором они жили. То, что я воспринимала как предельный беспорядок, для моих знакомых, возможно, было некоторым неудобством, но не более того. Они в подобной хаотичности жили всегда и, видимо, этим не тяготились. Им было некогда.

Но ведь некогда бывает не «вообще», а в частности.

Моим знакомым, в свое время потратившим силы и немалые деньги на мебель и отделку этой квартиры, некогда было заниматься наведением порядка. В скудное свободное время им представлялось более важным бывать в театре и на вернисажах. Кроме того, оба они много ездили – и по работе, и ради удовольствия. То есть дома они не столько жили, сколько «пребывали» от поездки до поездки.

Я же в таком кавардаке не могла бы нормально существовать и дня. Я старалась не допускать беспорядка вокруг даже тогда, когда была очень больна: ведь мне и без того было плохо. А болела я много и подолгу.

Когда мы с мужем наконец стали жить своим домом, то в нашей совсем маленькой квартире (45 метров на все про все) каждую субботу собирался мой домашний семинар. Участники являлись со своим тапочками, а для рассеянных и новичков у меня был «ассортимент» на все размеры. И все же всякий раз я выметала из крошечной передней горы песка и грязи.

По меньшей мере два-три раза в неделю кто-то из моих учеников и младших коллег приходил ко мне домой на целый день работать. При таком режиме главное было – поддерживать порядок даже не ежедневно, а ежечасно: книги немедленно возвращать на полку, папки – в стол, одежду – в шкаф. И никогда не оставлять грязную посуду «на потом».

Не скажу, чтобы у нас было очень чисто, хотя на уборку я тратила еженедельно примерно полдня. Пыль на книжных полках и даже невымытые вовремя окна меня особенно не раздражали. Зато пребывание вещей на должных местах я ощущала как необходимое условие своего внутреннего равновесия.

Моя мама называла этот образ жизни «художественным беспорядком», с огорчением добавляя: «Как можно жить, если на одной и той же тахте вы спите, едите и работаете?»

Собственно, жить на желаемый мною манер только и можно было таким способом. Я не обладала железным здоровьем, которое позволяло маме даже в преклонные годы и работать, и содержать квартиру в идеальной чистоте. Конечно, я предпочла бы видеть свои окна, да и полы сверкающими. Но мне было некогда. Порядок же был мне психологически необходим, и он соблюдался – по возможности. Точнее было бы сказать, что соблюдалось то, что я считала порядком.