Чтение онлайн

— Два из двух, — прошептала я, словно в трансе. Эта мысль оглушительно врезалась в сознание.

Он нахмурился.

— Что?

— Что? — переспросила я, когда зрение вновь обрело ясность.

— Я спрашиваю, что значит "два из двух"? Не совсем понял. — В его взгляде мелькнула тревога, будто он усомнился в моей адекватности.

— Ничего, — быстро сориентировалась я. — Два ваших промаха. Вопрос и… поведение.

Марк Викторович прищурился, явно поняв, что я что-то скрываю. В его глазах появилась опасная искра, а зрачки заметнее стали шире.

— Исправьте оценку, — строго сказала я.

Марк Викторович засунул руки в карманы брюк и продолжал сверлить меня взглядом. Под его пристальным взором становилось невыносимо. Сама мысль о том, что мы одни в пустой аудитории, давила на виски, заставляя нервничать.

Но спустя несколько томительных секунд, он устало выдохнул, словно выпустил сдерживаемый вздох, и наконец, выдавил из себя ответ.

— Не могу. Оценка стоит ручкой в журнале.

На удивление, в его голосе не было привычной холодной отстраненности. Он звучал устало. Даже почти… по-человечески. Я вдруг увидела перед собой не строгого преподавателя, а мужчину – мокрого, уставшего и немного нервного.

Он был подавлен, и почему-то на долю секунды мне безумно захотелось сделать шаг вперед, сократить эту мучительную дистанцию, но, конечно же, я не могла. Я просто стояла, словно зачарованная, и смотрела на этого сломленного мужчину, уже совершенно позабыв о никчемной тройке, пока его голос снова не вырвал меня из оцепенения.

— Но ты права, этот вопрос мы должны разобрать сегодня. Твой балл, можно перекрыть другим. Авансом.

Я удивленно хлопнула ресницами, словно просыпаясь.

— И каким же?

— Тем, который ты заслуживаешь, — мужчина с этими словами резко опустился в кресло за своим массивным столом и принялся перебирать какие-то бумаги. — Можешь идти, — бросил он сухим, отстраненным голосом, не поднимая на меня глаз.

Я медленно побрела к двери, готовая уже покинуть этот внезапно ставший холодным кабинет, когда он вдруг произнес:

— Вероника… надеюсь, это не очередная попытка со мной сблизиться, — его голос снова стал колким и язвительным. Он сидел, не отрывая взгляда от меня, и смотрел с издевкой. Во мне снова вспыхнула ярость.

— Что вы, Марк Викторович… Нужно быть сумасшедшей, чтобы захотеть узнавать вас ближе. А мы, к счастью, не в психушке, — с этими словами я самодовольно усмехнулась и покинула кабинет, понимая, что мне снова придется здесь оказаться спустя две пары.

Пока я спускалась на первый этаж, где должна была проходить моя первая пара, сердце колотилось как бешеное. Он совсем невыносим, и, кажется, его мнимая мысль, что я за ним бегаю, доставляет ему огромное удовольствие и тешит самолюбие. Я бы с большим удовольствием перестала посещать его лекции, но бегством ничего не решить. Я просто сяду на галерке, буду смотреть сквозь него, как через стекло. Лиля была права, постараюсь просто избегать его и не контактировать с ним.

«Это будет не так уж и сложно», – думала я до завтрашнего вечера субботы.

Глава 14

Марк

Я устало потер виски. Головная боль, терзавшая меня с самого утра, усилилась, как только за Вероникой оглушительно громко захлопнулась дверь. Этот звук отпечатался где-то внутри. Юная студентка, с дерзостью и уверенностью, не подобающей ее возрасту, указала на мою оплошность, и впервые за три года работы я почувствовал неловкость. Я прекрасно понимал, что был виноват. Не мог сосредоточиться на лекциях, мысли скакали, как бешеные кони. А в день устного опроса, увлекшись нашей с ней словесной дуэлью, зашел слишком далеко – в рамках учебного материала, разумеется – и сам себя загнал в ловушку. Она молодец: смелая, стойкая, не побоялась прижать меня к стенке, пусть и метафорически. И этот ее неукротимый нрав, если честно, вызывал во мне восхищение, граничащее с изумлением.

И вот теперь я смотрю на строчку в журнале и понимаю: правила, которым я следовал за всю мою работу преподавателем, начинают рушиться. Я не должен. Не могу. Но беру ручку и рядом с тройкой аккуратно рисую пятерку. Убедительную. Подчеркнуто красивую. Проклятье!

Я перешел черту и даже не почувствовал сопротивления. В мою преподавательскую рутину она вносила дерзкую нотку, пикантную изюминку, к которой я начинал привязываться. А недавно меня посетила крамольная мысль: я с каким-то странным предвкушением жду пары у группы «В». Ведь она обязательно что-нибудь выкинет, что-нибудь скажет или просто испепелит взглядом. И это… забавляет.

Все утро я пытался выгнать из головы мысль о ней. Безуспешно. Две пары прошли на автомате, и я с нетерпением ждал третью – у группы «В» первого курса, потягивая остывающий чай в деканате в прикуску с огромной таблеткой анальгина.

Сегодня в деканате было на удивление оживленно. Все, словно сговорившись, за месяц вперед обсуждали новогодние подарки и праздничные угощения. Да, я понимал, что время летит неумолимо, и его остается все меньше и меньше для выполнения наставления моего друга, который советовал принять важное решение до праздников. Мне и самому хотелось бы встретить Новый год с легким сердцем, но пока что… имеем то, что имеем.

— Марк! — высокий мужчина хлопнул меня по плечу, отвлекая от тягостных дум. — Вот, конвертик, бумажка и ручка — обязательно поучаствуйте! — ректор, лукаво улыбнувшись, направился к группе коллег, что-то оживленно обсуждавших.

Я снова улетел в облака и пропустил, чего от меня хотят. Напротив сидел Станислав Борисович и красивым, каллиграфическим почерком выводил что-то на маленьком клочке бумаги черной гелиевой ручкой, а закончив, с торжественным видом сложил его пополам и спрятал в конверт.

— Надеюсь, в этот раз повезет, — пробормотал он себе под нос и, прихрамывая, проковылял к тумбе, на которой рядом с раскидистым фикусом возвышался Рождественский мешок.

Кажется, это была чья-то причудливая выдумка, традиция, по которой преподаватели, словно дети, писали свои заветные, но скромные материальные желания на бумажках и прятали их в конверты. А затем, за несколько дней до праздника, ректор, в шутовской роли Деда Мороза, доставал из того самого мешка три заветных желания. Мне нравилась эта наивная затея, хотя в прошлом году удача обошла меня стороной, зато улыбнулась тем, кто пожелал огромный набор цветной пряжи, новое кресло в кабинет и сертификат в книжный магазин.

Я знал, чего хотел на самом деле, но эта мысль казалась слишком сокровенной, слишком личной и слишком неподобающей, чтобы просить об этом ректора. Это было связано с моим внутренним состоянием, с тем, что терзало меня изнутри. Поэтому, не питая особых надежд, я написал первое, что пришло в голову, что хоть как-то соприкасалось с психологией: "Метафорические карты". Подписал конверт, бросил его в общую кучу в мешке и поплелся на третий этаж, ощущая странные перемены в своем настроении.

Чем ближе я подходил к аудитории, тем сильнее волновался, и в то же время необъяснимое спокойствие окутывало меня. Я крутил связку ключей на пальце, подходя к двери, и выискивал взглядом среди студенток группы "В" лишь одну.