Мне запретили тебя любить
Шрифт:
— Он будет рад, — отвечаю я, не моргнув глазом. — Простите, мне пора в школу. Опаздываю на автобус.
— Не торопись, — вмешивается Леонид Сергеевич. — Нам сегодня по пути. Подожди меня в машине.
Он отдает мне ключи и помогает брату втащить в дом чемоданы. Наверное, еще и указания маме дает, где разместить гостий. А я стою на улице, играя брелоком.
— Чего не села? Холодно же, — упрекает меня Леонид Сергеевич, вернувшись.
— Воздухом дышала, — отвечаю я.
Сегодня на мне старая куртка. Я попросила маму упаковать ту, что подарил Кирилл. Было искушение оставить ее себе, на память, но так нельзя. Он купил ее на деньги отца, и такой дорогой подарок я не приму, даже если он сделан от чистого сердца.
— Садись, поехали, — ворчит Леонид Сергеевич.
— Простите… — вырывается у меня.
— Мия! — Он смотрит на меня раздраженно. — Что еще?
— Ничего. — Ныряю в салон, на переднее сидение, и пристегиваю ремень. — У вас из-за меня много хлопот. Простите.
— Глупости, — морщится он. — Это у тебя много проблем из-за моей беспечности. Впредь постараюсь не разочаровывать.
Что ж, ему удалось меня удивить.
— Но… почему? Почему вы так заботитесь обо мне?
— Ты выросла на моих глазах, — отвечает он. — Увы, ничего нового я тебе не скажу. Хочешь знать больше — спрашивай у мамы.
— Это не ваша тайна?
Он едва заметно кивает и жмет на газ.
— Ты довольно спокойно отнеслась к появлению Греты, — замечает Леонид Сергеевич спустя пару кварталов.
— Вовсе нет. — Мне не хочется повторять, что я прекрасно знаю свое место. — Я устала, Леонид Сергеевич. Устала бояться, рефлексировать, плакать… Да, вы можете сказать, что предупреждали, и будете правы.
— Хочешь прогулять школу? — неожиданно предлагает Леонид Сергеевич.
— Мне послышалось… — произношу я, помолчав. — Или нет?
— Могу отпросить тебя. Отдохнешь. Хоть немного.
— Дома? — уточняю я. — Мама сочтет, что это перебор. Два прогула на одной неделе…
— Маму я беру на себя. Но ты права, дома сейчас не до отдыха. Хочешь, оформлю тебе пропуск в институт? Посидишь в лаборатории, посмотришь… Или сходи в кино, погуляй по городу.
— Сегодня контрольная по алгебре, — вздыхаю я. — Спасибо, но лучше в школу. А еще тренировка вечером. Вот там я точно отдохну.
— Как хочешь, — соглашается Леонид Сергеевич.
В школу мы заходим вместе.
— Не переживай, — говорит он на прощание. — Хуже точно не будет. И больше не скрывай такое, договорились?
— Постараюсь, — отвечаю я честно.
После разговора с Кириллом настроение не становится лучше. Его голос вроде бы звучит теплее, но маму он боится, это очевидно. А еще он ни слова не говорит о невесте.
Перезваниваю ему после уроков, потому что обещала.
— Ты скоро вернешься? — интересуется он. — Я уже соскучился.
— Вечером. Тренировка же, — напоминаю я.
— Может, пропустишь ее?
— На каникулах игра, мы выступаем. Я все еще капитан команды, Кирилл.
— Ладно, — вздыхает он. — Завтра пойду в школу, выздоровел уже. Дома со скуки умереть можно.
«Что ж невеста тебя не развлекает?»
Я глотаю ехидную шутку.
— Долечись нормально, скоро каникулы.
— Мия…
Он переходит на шепот, и у меня мурашки бегут по спине.
— Что? — спрашиваю я, замирая.
— Нет, ничего. Позже скажу. Не по телефону.
Мы болтаем о ерунде, потом я иду обедать, зависаю в библиотеке, готовя уроки. Тяну до последнего…
И только когда до тренировки остается десять минут, иду в раздевалку.
Мне страшно сюда заходить. Страшно здесь находиться. Все напоминает о том, что случилось буквально два дня назад. И взгляды девчонок — как удары той скакалкой по обнаженному телу. Все знают, что произошло. И мне опять стыдно до одури.
В раздевалку заходит Ольга Степановна, один из наших тренеров.
— Все здесь? А чего толчемся? Марш на разминку. Беленькая, тебе особенное приглашение нужно? Переодевайся — и в зал, живо.
Она бесцеремонно выгоняет девочек из раздевалки, и я быстро натягиваю форму.
После разминки мы отрабатываем синхрон, а после я повторяю свои трюки, доводя движения до абсолюта. Увы, но полноценно отвлечься от проблем не получается. Я думаю то о Кирилле, то его невесте, то о его родителях. Это не мешает тренироваться, но оставляет какое-то тягостное чувство, как будто ноет больной зуб.
При выполнении любого станта, фигуры, где меня подбрасывают или поднимают вверх, моя безопасность зависит от споттеров. Одна из них, Дуся Пряникова, девушка Скелета. Я забываю об этом не от беспечности. Просто… Это даже хуже, чем зашквар — думать плохо о девчонках из команды. Мы же единое целое! Чирлидинг — спорт, в нем нет места для мести или разборок.
К сожалению, не все такого же мнения. Я узнаю это на собственном опыте, когда после очередного выброса чувствую, что меня ведет в сторону от базы. И той, что должна предотвратить мое падение, не оказывается на месте.
Глава 32
Мия
— Беленькая! Мия! Жива? Не шевелись! Мия!
У Ольги Степановны очень громкий голос, но сейчас я едва слышу, что она кричит.
Я успела сгруппироваться, все же меня этому учили, а тренер смягчила падение, практически пожертвовав собой. Упала я на нее, но после неудачно откатилась в сторону, по инерции, и приложилась затылком об пол. Или от этого, или от пережитого страха, в ушах сейчас гудит, как будто в голове поселился рой пчел.
— Жива, — отвечаю я. — Все в порядке…
Пытаюсь встать, но Ольга Степановна не позволяет.
— Лежи, не шевелись! Вдруг повредила чего. Нельзя шевелиться! Смотри сюда. Пальцев сколько?
— Два… — отвечаю я не очень уверенно.
— А я кто?
— Ольга Степановна…
— Отлично. Но все равно лежи! Сейчас скорая приедет.
— Не надо!
— Надо, Мия. Так, чего застыли? Тренировка закончена, марш по домам. Пряникова, Озерова, Куприна остаются, — командует Ольга Степановна.
У меня ничего не болит, только затылок ноет. Шишка обеспечена, но не думаю, что есть сотрясение. Вот если бы с той высоты, да об пол… К горлу подкатывает тошнота. Ничего. Руки-ноги целы. Это просто испуг. Мне повезло.
Лежать неуютно, но с тренером лучше не спорить. Пусть врач ей скажет, что все в порядке.
— Значит, так, девы мои, — говорит Ольга Степановна споттерам. — Сейчас переодеваетесь, и в администрацию. И, не дай бог, кто-то уйдет домой!
— А что такое? — пытается возмутиться Тома Озерова. — Вы нас в чем-то подозреваете?