Чтение онлайн

Оказавшись за воротами, я ощутила просто невероятное счастье! Так, наверно, чувствует себя только что выпущенный из тюрьмы человек. Мне захотелось подхватить подол своей длинной юбки, и нырнуть прямиком в кусты, а дальше, сломя голову нестись, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этой «золотой клетки».

Но, к счастью, трезвый ум взрослого человека, не позволил мне совершить подобной глупости. Во-первых, я бы подставила ни в чем не повинного человека, а во-вторых, меня все равно бы очень быстро поймали, верхом на конях и с собаками. А потом, меня уже точно не выпустили бы даже за порог собственной комнаты, пока за мной не явится таинственный «хозяин».

Грустно вздохнув, я, наконец, спросила:

— Афанасий, а куда мы идем?

— Да, здесь совсем рядом, есть чудесная, укрытая от любопытных глаз, полянка. Так там и стану тебя учить.

И вправду, пройдя между невысокими соснами по пружинящей под ногами, душистой хвойной подстилке, мы вышли на очень уютную, и светлую поляну, окруженную молодым ельником. Деревца на ней были не выше трех метров, да и сама поляна имела слишком правильную круглую форму, что заставляло подозревать о ее искусственном происхождении.

Афанасий довольно крякнул и остановил кобылу. Мое сердце тревожно забилось. Перекинув повод на спину лошади, конюх позвал меня:

— Ну, иди сюда! Начнем, помаленьку.

Я же, на прямых как палка ногах, поковыляла к вдруг показавшейся мне просто громадной, лошади.

— Только, дочка, — в голосе старика, послышалось смущение, — я не смог взять дамское седло. Они находятся в отдельной каморке у старшего конюха, под замком.

— У старшего конюха? – искренне удивилась я, так как за эти три дня не видела в конюшне кого-либо, кроме Афанасия.

— Да. Но он уехал с Его Императорским Величеством, принимать подаренных послом Османской империи, племенных арабских жеребцов. Но вскорости, он прибудет назад, тогда и поучу вас ездить в женском седле.

А вот это уж, вряд ли, — мелькнула у меня мысль.

— Ну, а теперь, девонька, походи к Ягодке с левой стороны и берись левой же рукой за повод, да положи руку на холку, держась за нее и чуть натяни, поводья, чтобы лошадь не тронула с места. Вставляй левую ногу в стремя. Тааак. Теперича, правой рукой берись за заднюю луку седла. Таааак. Молодец, дочка.

Я, словно паучиха на стене, раскорячилась на боку у лошади, аж испарина выступила на лбу, а ноги и руки мелко задрожали.

— А теперь, отталкиваясь правой ногой от земли и разгибая левую ногу, поднимая себя вверх! Руками же, упирайся в седло и помогай своим ноженькам! – усмехнулся старик. – Молодец, молодец! Закидывай правую ногу-то! – Ну, надо же! Что за способная ученица мне досталась! – громко обрадовался Афанасий, и не услышал, как жалобно треснула моя юбка с подъюбником, разошедшиеся по боковому шву, справа.

Я же, просто кулем плюхнулась в седло и удивленно захлопала глазами. А что, вполне себе удобненько! Словно в кресле сижу… кожаном. Ой, а высоко-то как! Хорошо, что я хоть высоты не боюсь! Немного поерзала, устраиваясь.

А затем, начались новые инструкции от Афанасия, как правильно держаться в седле. Невольно мне пришла на память сценка из фильма: «Служебный роман», когда секретарша Верочка, учила Людмилу Калугину, правильно ходить, когда требовала втянуть и там и там, везде. Вот что-то подобное, от меня требовал и Афанасий.

Ну, с горем пополам, да худо-бедно, что-то да начало получаться, так как старик стал меня хвалить. А я, расслабившись, и почти его не слушая, наслаждалась неспешным ходом спокойной широкозадой кобылки, с шелковистой рыжей гривой, которая упруго вздрагивала при каждом ее шаге.

А ездить верхом совсем и не так уж и сложно! – подумала я. Но, спустя минут десять, готова была взять свои слова обратно, так как Афанасий решил перейти к следующему этапу моего обучения, а именно, — езде рысью!

Вот тут, я почувствовала себя коктейлем в ручном шейкере! Меня безбожно трясло и мотало, я несколько раз прикусила себе язык и вспомнила, в связи с этим, все бранные слова, слышимые мной когда-либо. Но, стоило мне подумать о том, что меня в скорости ожидает, как я смогла взять себя в руки, сосредоточиться и уже вскоре, услышала сдержанную похвалу своего учителя, который пролился бальзамом на мою израненную п… душу.

— На сегодня, урок окончен! – дождалась я заветных слов. И, поспешив снова почувствовать под ногами твердую землю, буквально сползла с лошади. Мои, практически лишившиеся чувствительности ноги подогнулись, и я уселась на мягкую хвойную подстилку.

Дед Афанасий лишь поцокал языком, укоризненно качая головой, но в его глазах горели проказливые искорки и он, как, никогда, стал похож на своего известного двойника, — Эйнштейна с постера.

Под сдержанное хихиканье старика, я минут пять ковыляла по поляне кавалерийской походкой, расхаживаясь. Даже виновница моего бедственного положения, Ягодка, пару раз заржала, как мне показалось, насмехаясь над неопытной наездницей.

Наконец, моя походка стала более-менее ровной, перестав походить, на утиную и я заявила Афанасию, что вполне уже готова возвращаться назад. В качестве доказательства, я, лихо прокрутилась на месте, от чего, гофрированная юбочка, крутанулась вокруг меня полусолнцем, пикантно обнажив мою правую ногу до самого бедра.

Бедный старик охнул и схватился за сердце, заваливаясь навзничь. Я вскрикнула и бросилась перехватить его до того, как он ударится затылком о землю. Но раньше меня, из-за ближайшей сосны, к конюху метнулся некто в черном, и успел подставить руки, задержав падение старика.

— О! Как же вы вовремя! Я так испугалась! Он жив!? – затараторила я, лихорадочно ощупывая Афанасия и поднимая глаза на нежданного помощника.

Из-под густых бровей, на меня пристально смотрели черные глаза псаря.

— Что вы здесь делаете? – удивилась я, попутно проверяя, жив ли конюх. Но, к счастью, жилка на его шее, ритмично отсчитывала удары сердца. — Ффу! Слава Богу, он жив! – выдохнула я и опустилась рядом, на уже ставшую мне родной, сосновую подстилку. – Вы не ответили, — я снова посмотрела на псаря и внутренне поежилась, так как мужчина продолжал меня сверлить своим изучающим взглядом.

— За тобой слежу, — услышав это, я почему-то не удивилась.

— Тогда, спрошу по-другому. Зачем?

— Чтобы остановить, когда ты вздумаешь бежать, — спокойно ответил тот.