Чтение онлайн

– Где моя внучка? – пророкотала она так, что мы оба подскочили.

Я открыла глаза и улыбнулась, преисполненная гордости за нашего прекрасного ребенка.

– Вот она – правда, красавица?

Матушка Коннор взяла ребенка, развернула и осмотрела с ног до головы.

– Девчушка! Красотка, просто красотка! А какие волосики, совсем как у папы! Она – просто копия Джеймса, когда он родился, только поменьше. Он-то у нас был богатырь! Тяжко тебе пришлось, Мод? Долго рожала?

– Сначала было ничего, где-то после обеда, а к двум ночи стало совсем невмоготу, но потом она родилась быстро, часам к четырем.

Джеймс сел на постели.

– Я бы встал, да мама уже несколько лет не видела меня в подштанниках.

Так он и остался сидеть, широко улыбаясь.

– Вставай, парень, да разведи огонь. Мы ведь не хотим, чтобы Мод с малышкой совсем закоченели.

Он подобрал брюки с пола, там, где накануне сбросил, и надел. Затем натянул рубашку и отправился разжигать камин.

Миссис Коннор покачала ребенка в левой руке, потом протянула правую и погладила меня по голове.

– Первый всегда самый тяжелый, Мод. Потом будет намного быстрее. Да и фигура у тебя подходящая.

Я замотала головой и разрыдалась. Джеймс положил руку матери на плечо.

– Прости, мам, но у нас больше не будет детей.

– Как это? Разве все прошло так плохо? Твой отец сказал, что врач пришел вовремя. Это он говорит, что у вас больше не будет детей?

– Нет, он такого не говорил.

– Тогда почему вы так думаете?

Я вытерла слезы одеялом.

– Я потеряла матку.

– Что? То есть как это – потеряла матку?

– Врач ушел сразу после того, как она родилась, и Джеймсу пришлось вымыть ее самому. Потом моя матка вывалилась, и мы не смогли затолкать ее обратно. Джеймс закопал ее на заднем дворе.

Миссис Коннор на минуту задумалась.

– Мод, ты ведь была с Хелен, когда она рожала. Ты видела все от начала до конца?

– Нет, как только дети рождались, мне тут же отдавали их мыть, и я уходила с ними на кухню.

– Хм, неудивительно! То, что выходит из тебя после рождения ребенка, – это естественно. Называется «послед». Матка у тебя на месте, и все будет хорошо. Можешь иметь столько детей, сколько захочешь.

– Правда? – Тут мы с матушкой Коннор захихикали. Джеймс уставился на нас. Я взяла свекровь за руку. – То есть все так и должно было быть?

– Ну конечно, это происходит при каждых родах. Вот доберусь я до этого доктора! Я ему покажу, как уходить, недоделав свою работу!

И мы засмеялись еще громче.

– Чего тут смешного-то? – спросил Джеймс. – Вовсе это не смешно! Мы думали, что Мод умирает!

Я затрясла головой, не в силах перестать смеяться.

– А мы-то ее все обратно запихивали!

Меня переполняло такое облегчение, такое счастье от осознания того, что я еще смогу подарить Джеймсу сына, которого он так хотел.

– Боже милостивый! – воскликнула миссис Коннор, согнувшись пополам от смеха. От шума проснулся и заплакал ребенок. Матушка Коннор протянула ее мне.

– Она уже поела?

– Конечно, мам, посмотри на нее! – сияя, ответил Джеймс.

Гордость оттого, как замечательно я справлялась с задачей быть матерью, пересилила стыд, я расшнуровала сорочку и приложила ребенка к груди. Она тут же присосалась и принялась завтракать.

Бабушка посмотрела на свою внучку и улыбнулась.

– Смотри-ка, какая деловая! Вырастет сильной и здоровой! Ты молодец, Мод, просто умница. Как ты собираешься ее назвать?

Я с улыбкой посмотрела на дочку.

– Не знаю. Я подобрала три-четыре имени, но окончательно так и не решила.

– Ты посмотри, какая хорошенькая, прямо лялечка-люлюшечка.

Тут уж пришел черед Джеймса смеяться.

– Так мы ее и назовем – Лулу!

Миссис Коннор повернулась ко мне:

– Ты согласна, Мод?

Об этом имени я не думала, но раз уж Джеймсу нравится, пусть так и будет.

– Если ее папе нравится, то я не против.

Матушка Коннор повернулась к Джеймсу.

– Принеси-ка мне Библию, она у меня на столе, и что-нибудь пишущее.

Он на минутку вышел и вернулся с Библией, чернильницей и пером.

Это была красивая, большая Библия – не такая, как носят с собой в церковь, а из тех, что обычно лежат в передней большого дома – с золочеными страницами и переплетом из толстой черной кожи. Матушка Коннор села за стол и открыла книгу. Затем сняла крышку с чернильницы и обмакнула в чернила кончик пера. Немного помедлив, она посмотрела на меня.

– У нее будет два имени или одно?

Я задумалась.

– Давайте назовем ее Лулу Хелен Коннор.

Миссис Коннор улыбнулась и сделала запись под именем Джеймса.

– Как мне хотелось вписать сюда имена моих собственных детей, – грустно призналась она. – Но после Джеймса больше никто не родился. Девятнадцать лет я ждала, чтобы снова сделать запись в этой книге.

Закончив, она подула на чернила, пока они не высохли, и показала мне. Я прочла запись.

– Какой у вас красивый почерк, Сестра Коннор!

– Не называй меня так больше, Мод, зови меня мамой, если, конечно, не возражаешь.

Глаза мои увлажнились.

– Спасибо, мне бы этого очень хотелось!

Матушка Коннор повернулась к Джеймсу:

– Тебе пора на работу, мой мальчик. А нам тут нужно еще сделать кое-что, и мужское присутствие нам совсем ни к чему. Для начала мою внучку нужно искупать как следует.

Джеймс поцеловал меня в щеку, чмокнул дочку в макушку.

– До вечера, Лулу, – сказал он малышке и отправился в магазин.

Я была счастлива: все было именно так, как я и мечтала. Моя дочурка всегда была чистенькой, и я одевала ее в красивые платьишки из хлопка с вышивкой, как и обещала ей еще до рождения. Купала ее каждый день и меняла пеленки, лишь только она описается. Лулу быстро росла. Всякий раз, когда я прикладывала ее к груди, она ела так, будто ее морили голодом. Кормить мне было больно только первые пару дней. Молока приходило много, и оно быстро накапливалось. Вскоре Лулу стала такой пухленькой, что при купании мне приходилось хорошенько смотреть, все ли складочки я промыла.

Когда ей исполнилось два месяца, я стала приходить вместе с ней к Хелен. Там мы, сидя на крыльце, потягивали холодный чай и наблюдали за нашими малышками. Фэйт ползала повсюду и всюду забиралась. Хелен не сводила с нее глаз, следя, чтобы она, не дай бог, не наелась жуков либо земли или не свалилась с крыльца. Лулу спала у меня на руках, а иногда мы выносили для нее на крыльцо люльку Фэйт, из которой та уже выросла, чтобы мои руки были свободными и я могла шить.

Хелен посмотрела на нее как будто бы с легкой завистью: