Чтение онлайн

По наблюдению путешественницы, в середине 1840-х в Киеве имелось «по крайней мере десять модных магазинов»723. Известны и некоторые имена торговцев, в 1820—1840-х годах там работало семейство Финке, в 1840-х существовал магазин Дюлу. В 1850-х годах журнал «Мода» рекомендовал «модный магазин Ясевичевой, на Подоле, в доме Серебрянникова, где еженедельно получается из Варшавы большой транспорт модных новостей: шляпок, наколок, кашпеней, цветов, лент и т. п. <…> Наши дамы впрочем более пристрастны к модным магазинам m-mes Шустовой и Фрам»724. К концу 1850-х киевская торговля заметно преобразилась. «Почти все дома на Крещатицкой улице каменные, двух– и трехэтажные, самой новейшей архитектуры. Все они заняты различными магазинами, весьма хорошо убранными, чистыми и светлыми, потому что все окна в них большие и нередко с цельными зеркальными стеклами. <…> там находится по нескольку модных магазинов, чайных, с галантерейными вещами, суконных, ювелирных, табачных, с детскими игрушками, дамскою обувью. <…> Между магазинами встречаются кондитерские, винные погреба, мастерские: портных, сапожников, токарей и проч. и проч. Одним словом: на этой улице, похожей на Невский проспект в С.-Петербурге, можно найти самые разнообразные предметы»725.

Уездный город Нежин Черниговской губернии по сию пору славится своими соленьями, а особенно нежинскими огурчиками. В середине позапрошлого столетия жизнь в Нежине не отличалась комфортом, весной и осенью городок превращался «в огромную лужу, представляя из своих улиц площадь сплошной грязи, о которой нельзя иметь даже приблизительного понятия, не побывав в Нежине или в каком-нибудь другом городе южной Малороссии»726. Не водились в городе и предметы роскоши. В декабре 1840 года горожанин умолял своего киевского знакомого: «Моя кузина Marie Галаган вышла замуж за графа Комаровского, и как по случаю свадьбы всегда необходимы подарки, то я нуждаюсь в табакерке золотой, хорошей, красивой, такой, какую, короче, Вы можете выбрать по Вашему вкусу; и еще в другой какой-нибудь вещице, которой назначение сделает моя кузина; при этом прилагаю всю необходимую сумму и записочку об обеих вещах. Сделайте милость, почтеннейший и добрый Николай Эварестович, не подосадуйте за докучливость; магазины Финке и Дюлу у Вас под рукою, а у нас в знатном городе Нежине нет ничего, кроме греческих колбас»727. Однако во второй половине 1840-х там имелся модный магазин728.

В небольшом уездном городе Лепеле Витебской губернии в середине века насчитывалось 12 портных, 2 модистки, 11 сапожников, а также 2 мастера золотых и серебряных дел. У них могли отовариваться «относительно обеспеченные чиновники Березинской водной системы»729. В самом Витебске к началу 1860-х годов функционировало более 10 модных магазинов730. Несколько ранее – в конце 1840-х – в городе с 20 000 жителей находили себе работу 195 сапожников и башмачников, а также 266 перчаточников, мужских и женских портных. Сохранился любопытный отзыв о тамошних мастерах: «Из витебских ремесленников весьма искусны в своем деле портные, сапожники и башмачники. Но у всех страсть набирать как можно более работы, забирать вперед деньги и держать таким образом в зависимости своих давальцов»731.

Модная картинка

В 1845 году наместником на Кавказе назначен М.С. Воронцов, который заметно оживил городскую жизнь в Тифлисе. «Модистки из Одессы и Парижа внесли вкус к европейским туалетам, которые постепенно заменяли грузинские чадры… и шелковые платья. <…> Бедный куафер Blotte, приехавший в Тифлис с ножницами и гребенкой, открыл при помощи жены своей m-me Virginie модную* ателье и огромный магазин, с которыми в несколько лет нажил большое состояние, и впоследствии я его видел живущим в довольствии в Париже помещиком известной propriete de Monmirail. Это были впрочем очень хорошие люди, относительно честные и всеми любимые в Тифлисе»732. Другой современник увидел «на Головинском проспекте и Эриванской площади здания большие, высокие, прекрасно отделанные, с магазинами всех европейских национальностей, с галантерейными предметами высшей роскоши и цивилизации»733.

Перенесемся в места, не слишком удаленные от столиц. Например, в Ярославль 1849 года. «Роскошь в городе страшная. Мебель, квартиры, одежда – все это старается перещеголять и самый Петербург. Ярославль с гордостью рассказывает, что у него нынешнею зимой был детский маскарад, на котором были дети в костюмах, стоивших тысячи по две и по три и в алансонских кружевах»734. Уже в 1843 году здесь существовали 5 модных магазинов735. Выше мы говорили о страсти ярославских крестьянок к городской одежде. Торговля готовым платьем для крестьян отражена и в статистическом обзоре Ярославля: «В особом, так называемом кафтанном, ряду торгуют 1 купец, 4 мещанина и 2 крестьянина. Ежегодный оборот этой торговли 12 000 руб. сер.; из этого количества на 3000 руб. сер. продается крестьянам и на 9000 городским обывателям»736.

В губернском городе Владимире «большие и изящной архитектуры каменные дома простираются нераздельно целыми улицами, испещренные разного рода блестящими вывесками. Этими вывесками артисты разных цехов рекомендуют себя, что они из Санкт-Петербурга. Значит, во вкусе и моде Владимир старается подражать Петербургу, значит, горе самому искусному портному, урожденцу* Владимира, если он не имел чести нагревать утюг у петербургского портного! <…> Везде и повсюду первенствуют модные магазинщицы – француженки, по преимуществу, и немки. <…>

Воздушные их произведения, нередко возникшие под волшебною иглою русской мастерицы, какой-нибудь безвестной и скромной Маланьи Федотовны, величаются парижскими и венскими.

Множество блестящих, модных магазинов доказывает и развитие промышленности и мотовство. <…> Владимир современный едва ли не великолепнее бывшей древней столицы! <…> Ночью улицы во Владимире освещаются нескупо фонарями. Яркие лампы, пылающие в лавках и магазинах, и уличное освещение, слившись вместе, придают особенную красоту ночью городу»737. По сведениям за 1860 год, во Владимирской губернии работали 15 модисток, 9 из которых – в губернской столице, 3 – в уездном городе Юрьеве и 3 – в Шуе. У них числились 15 работников и 34 ученика – соответственно, во Владимире – 12 и 22, в Шуе – 3 и 12738.

Тула – город оружейных заводов и мастерских – жила относительно комфортно. Будущий филолог И.И. Срезневский оказался здесь летом 1829 года. По его наблюдению, «улицы почти совершенно каменные, редко встречаются на иных домы деревянные, а если и есть, то по большей части двухэтажные»739. Но в 1834 году Тула пережила два опустошительных пожара, в результате которых выгорела значительная часть города – от Московской до Воронежской заставы. Второе возгорание случилось 5 сентября в одной из рестораций на Посольской улице. Пламя быстро распространилось и уничтожило всю Хлебную площадь, городовой магистрат, думу, сиротский и словесный суды, пожарное депо, аптеку, несколько заводов и фабрик, значительное число купеческих домов, множество прекрасных садов и оранжерей. Кроме того, в огне погибли 2 галантерейных и 3 модных магазина740.

В середине столетия местный летописец свидетельствовал: «Одна из лучших, многолюднейших и торговых улиц в Туле, без сомнения, есть Киевская улица. <…> Большая половина домов на Киевской улице обвешана разноцветными вывесками. Это – наш Кузнецкий мост, наша Тверская. Здесь находятся богатые магазины и лавки с разными товарами. <…> Здесь кондитерская, аптеки, театр, ресторации. множество серебряных и часовых дел мастеров, множество цирюльников, сапожников, башмачников, переплетчиков и портных, которые, если верить их вывескам, все до одного ученики известнейших портных, проживающих в обеих наших столицах»741.

В «Списке рязанских купцов и мещан. за 1837 год» указан единственный торговец дамскими уборами – купец Василий Соловьев742. Но уже в начале следующего десятилетия в Рязани «проявляется много столичного; улицы также мощены как в Москве, те же магазины и почти то же движение»743. Тамошняя купеческая элита активно перенимала дворянские манеры, поэтому «начала развиваться потребность и в предметах роскоши, вместо прежних 2-х галантерейных лавок к 1860-му году в Рязани их стало около 10-ти. Магазинами дамских уборов и модными портными были наполнены Большая и Почтовая улицы»744. Официальная статистика Рязанской губернии на 1860 год зафиксировала 14 модисток, 27 работниц и 60 учениц, из которых 9 мастериц с 22 работницами и 42 ученицами трудились в губернской столице, еще 2 модистки с 4 работницами и 12 ученицами имели практику в Раненбурге, 2 мастерицы с 3 ученицами работали в Егорьевске и 1 модистка при 1 работнице и 3 ученицах занималась мастерством в Касимове745. Из мемуаров современников известно, что в начале 1850-х годов в Рязани славился магазин мод и уборов Рубцовых746.

Модные магазины присутствовали и на российских курортах. В первое десятилетие XIX века в моде Липецкие воды, куда съезжались многие московские дворянские семьи. Разумеется, общество не могло отказать себе в развлечениях. Вот «граф Чернышев дает завтрак с танцами в галерее для всей липецкой публики, пьющей и непьющей. <…> Надобно видеть, как занимаются своим туалетом местные красавицы. Monsieur Le-bourg, плутоватый француз, продал почти все свои модные товары, а сверх того, спустил содержателю галерейного буфета Приори для графского завтрака рублей на 300 разных вин»747. И.С. Аксаков в середине столетия (1848) сам находился на лечении и отдыхе в местечке Серные Воды в Самарской губернии. Свои впечатления от курорта и прибывшей туда публики он подробно описал в письмах к родным: «Серные воды – место преоригинальное. Это не деревня: крестьян почти нет, они не пашут, не сеют; не город, ибо здесь нет ни присутственных мест, нет торговли и купечества постоянного, не местечко, – а имеет, однако же, полицмейстера с двадцатью человеками команды; 157 домов. – людей разного сословия. <…> На этой неделе съехалось довольно много: полиция считает 105 семейств, но семейств дворянских не более тридцати. <…> Много молодых людей из Казани, одетых по последней моде; почти не слышишь другого языка, кроме французского. Дамы наряжаются взапуски, меняя платья поутру и ввечеру. <…> Все это очень порядочно, скромно, – фраки, сюртуки и пальто безукоризненны; конечно, есть некоторые прорухи, являются кое-какие спенсеры особенного вида, ну да этого немного. Мне даже это грустно, даже досадно, что все здесь хорошо одеваются (хоть и не совсем изящно, но это дар, не всем принадлежащий), во-первых, потому, что не над чем добродушно посмеяться, во-вторых, потому, что уязвленные насмешками писателей над их костюмом провинциалы выписывают себе платья и шляпки из Москвы, Петербурга и Парижа и тратят огромные деньги. <…> Самое лучшее доказательство, что здесь 4 модных магазина!!! Но скверно едят, нельзя найти ни зелени, ни порядочной телятины, ни книг, ни журналов»748.