Чтение онлайн

одну на минуту, чтобы я с собой ничего не сделала. Они очень переживали, что я дойду до

грани, до самоубийства, видя отчаявшегося ребёнка с нестерпимой болью. С какой

грустью и сожалением в глазах они смотрели на меня и укачивали в своих руках.

Согревали, шептали нежные и ласковые слова на ушко, приговаривая, что я сильная, что

все пройдёт, забудется, и что я обязательно буду самой счастливой на свете. Только после

этого я понемногу начала приходить в сознание, потому что мои родители от

безысходности испытывали не меньшую боль, видя в каком состоянии находится их дочь.

Я осознала всю утопичность происходящего. Что от меня прежней практически ничего не

осталось. Было пусто, прозрачная оболочка. Неписаное полотно. Разбитые надежды и

мечты стали сплошными руинами в моей душе. Все было выжжено дотла и тлело долго. И

я пообещала себе, что вырву эту ядовитую любовь из сердца с корнем, как бы глубоко они

не проросли. Забуду все моменты счастья и радости, что нас связывали, сотру все

воспоминания в порошок, развею как прах по ветру и забуду такой до боли любимый

образ, въевшийся в головную кору так, что невыносимо было закрывать глаза, потому что

там везде я видела его.

Я потеряла самое ценное и главное - веру.

– И только благодаря этим шрамам, - продолжаю изливать на него факты, обличая свою

душу, - которые тот монстр оставил на мне, - снимаю шубку кидая на пол, затем пиджак и

блузка летят в сторону. Прикладываю правую руку к левой стороне рёбер, под грудь, показывая рубцы, - я вспоминаю тот ад, в котором была и что испытала, - затем поднимаю

левую руку, показывая почти невидимый шрам на запястье.
– Это метки моей памяти

прошлого, в котором были счастье, радость и поражение!

Он все так же непроницаемо смотрит на меня бешеными животными глазами,

исподлобья, напряжённо, не отрывая взгляда. Кажется, готов просто разорвать на куски

от полученной информации. Меня начинает знобить, как в лихорадке. Дрожь проходит по

всему телу, как электрический ток по проводам. Наклоняюсь, беру трясущимися руками

блузку и одеваю. Поднимаю пиджак застегиваю на единственную на нем пуговицу, как

слышу звук открывающейся входной двери. В испуге смотрю на Влада, который смотрит

в ту же сторону, и слышим приближающиеся громкие шаги. Застываю в ожидании

нежданного гостя, который сейчас появится.

– Самойлов, ты че, так долго. В аэропорт опоздаем!

Смотрю на недовольную физиономию водителя и мне становится легче от того, что

больше не нахожусь наедине с Владом. Который, кстати, совсем не удивлён появлению

Льва.

– Так мне Ярослава Эдуардовна любезно предложила чашечку кофе, - прищуривает глаза

и криво улыбается, - за знакомство, - добавляет учтиво.

– О, здрасте, Ярослава Эдуардовна!
– протягивает Лев мне свою огромную лапу, в который

сжимает телефон, - Марк Дмитриевич вам не дозвонится, - холодной и дрожащей рукой

забираю аппарат, с гулко отбивающим сердцем в груди отвечаю:

– Алло, - испуганно, так и не могу собраться окончательно. Перевожу своё внимание на

Льва, который оценивающе смотрит на разбитый телефон и шубу на полу.

– Ярослава, твою мать, что происходит! Где твой чертов телефон? Где этот дебил Влад?

Куда вы пропали!
– гневно орет в трубку Марк, что кажется сейчас динамик просто

сгорит.

– Он сел..., - прочищаю горло и чуть громче повторяю, - телефон сел.

– Я звонил тебе сто раз, а ты не отвечала! Что черт возьми происходит?

– Не кричи... пожалуйста, - слегка увереннее добавляю, на что он не унимается:

– Не кричи?! Не кричи?! Да ты себя слышишь? Отдай документы Владу и немедленно

передай трубку Льву, с тобой я обязательно поговорю, позже!
– не прощаясь передаю

аппарат водителю, который уходит в холл разговаривать.

Стою не смотрю в сторону Самойлова, рассматривая паркет.

– Ярослава Эдуардовна, - вежливо обращается Влад. Поднимаю голову от созерцания

красивых узоров, расплываюсь в натянутой и фальшиво-дружелюбной улыбке, - можно

стакан холодной воды, что-то в горле запершило, гхм... гхм, - кашляет и подносит кулак

ко рту, - кофе был слишком горький.

– Конечно, можно. Только не забывайте, вы уточнили, что любите горький, поэтому без

сахара.
– Сверкаю своей белоснежной улыбкой.

– Я люблю, с сахаром и сливками. Нежный, без вкуса горечи. Знаете ли, горечь оставляет

неприятный осадок не только на языке, но и в душе.

– Слышь, ты, философ хренов, - прерывает возвратившийся Лев с зеленой папкой в руках,

– сворачивай свой шатёр по соблазнению. Казанова из тебя фиговый. Марк Дмитриевич

итак в ярости, так что тебе не следует усугублять ситуацию. На выход, - командует не

оглядываясь и не прощаясь, выходит.

– Приятно было познакомиться, Ярослава Эдуардовна, надеюсь мы ещё встретимся и вы

приготовите мне мой любимый кофе, - проходит мимо, задевая специально плечом.

Немного наклоняется и произносит чуть слышно: - У тебя раньше это отменно

получалось.

Закрываю глаза, задерживая дыхание, чтобы не видеть его мерзкой улыбки и не вдыхать

запах.

– До скорой встречи!
– прощается и силой захлопывает дверь квартиры, оставляя меня

одну.

На негнущихся ногах прохожу в гостиную, где совсем недавно разворачивалась война. За

жизнь. За спокойную и тихую гавань. Обессиленная, устраиваюсь удобно на диване,

поджав под себя ноги. Меня продолжает знобить от нервов и пережитого стресса.

Протягиваю руку и беру плед, который лежит всегда на своём месте. Не убираю его, так

как люблю проводить здесь своё время, расслабляясь после утомительного дня.